Чтение онлайн

Да пусть сгорит в огне Сириона, раз предпочла покорное рабство борьбе за свободу!

Сейчас Наинекс спешил поприсутствовать на похоронах и отдать дань уважения старому Королю.

В брюхе корабля открылся выход, и Наинекс со своими спутниками и стражей покинули его. Они неторопливо обошли дворец, пока не достигли его главного входа. Дворец короля Сирионы был произведением искусства и намного превосходил замок Правителя Нерфертии по красоте. Лёгкие колонны, многочисленные красивые окна с витражами, скульптуры и необычная форма: всё это восхваляло сирионских умельцев и показывало величие их короля.

Ворота дворца были украшены изысканным барельефом, на котором был изображён король, грозно смотрящий на толпу своих подчинённых, каждый из которых обладал своими индивидуальными чертами. Над головой короля был вырезан герб Сирионы – цветок Астонор.

У ворот Наинекса, Келепа и Манокисану ждала похоронная процессия. Увидев гроб, Манокисана тихо заплакала. Наинекс чувствовал в произошедшем отчасти и свою вину, ведь он в любой момент мог переправить в Сириону нерфертские военные силы и обеспечить победу Виндириса намного быстрее, и тогда король, может быть, смог бы прожить немного дольше, чем прожил сейчас. Но Правитель не сделал этого почему-то… Сам себя он оправдывал вечным ведением войны с более могучими противниками, такими как Бак-Бак, Кусадора или Шарнерон, но всё время эти оправдания заканчивались одними и теми же словами: «Но ведь всего пара крейсеров могла бы прекратить гражданскую войну».

Единственным человеком, кто ни о чём не сожалел и особо не плакал по усопшему был Келеп. Судьба старого лидера сирионцев ему была совершенно не интересна, и прибыл он на похороны только потому, что привык постоянно следовать за братом, возложив на себя церемониальную должность телохранителя. Только из-за трагичности обстановки он придал своему лицу серьёзный вид, но всё же краем глаза Правитель заметил, как он наигрывает себе мелодию постукиванием железным пальцем правой руки по рукояти Меча Смелости Света.

Кстати, о мечах. У Наинекса был ещё один спутник: верный Меч Мудрости Света, или Мирдлон, как Правитель его любил называть. Именно Мирдлон и отрубил Келепу руку, когда он во власти тёмных сил хотел убить Манокисану во время её первой поездки в Нерфертию. Меч был крайне любопытным, потому читал мысли всех присутствующих, чтобы узнать о короле как можно больше.

Одетые в траур сирионцы-трубачи трижды дунули в свои трубы, и начался похоронный марш. Гроб несли четыре высоких сирионца, а вокруг них шёл почётный караул, придворные и все те, кто был знаком с королём. Гроб, как и всё то, что было связано с королём, сделали с особым старанием. Он был выполнен из редкой породы дерева, на его стенках был вырезан замысловатый узор, напоминавший луну над бескрайнем морем. По бокам гроба были вырезаны надписи на сирионском языке(Маокисана потом объяснила Наинексу, что надпись на одной стороне означет «Пусть память о Короле будет вечна», а на другой «Пусть идеи его будут помнить всегда»)

Заметив Наинекса, Манокисану и Келепа, люди услужливо поклонились и расступились, давая им подойти к гробу. Медленным шагом вся процессия направилась к западной части Садов. Там, в огромных каменных гробницах покоились тела усопших королей. Все растения, от деревьев до слабых травинок при приближении процессии склонялись к земле, а цветы увядали. Для похоронной процессии была выбрана дорога, закрытая сверху от света широкой кроной деревьев. В практически непроглядной тьме по четырём сторонам от гроба вспыхнули четыре синих огонька, освещая людям путь. Наинекс не мог не признать, что сирионские маги постарались на славу.

Через какое-то время деревья расступились, и процессия вышла на большую поляну, на которой на равном расстоянии друг от друга стояли каменные гробницы. Гробницы были выполнены в разных стилях, показывающих, как правили короли своей страной.

Гробница Виндириса была широкой, и одновременно изящной. На её каменных стенах были вырезаны все дела Виндириса. Среди всех рисунков Наинексу удалось заметить до боли похожий портрет Манокисаны, сцену заключение договора с предыдущим Правителем Нерфертии и сцены из гражданской войны, вплоть до смерти короля.

Прозвучала последняя нота похоронной песни и гроб положили между каменных плит гробницы. Вперёд вышла Манокисана, и, глядя печальным взглядом на толпу, сказала:

– Виндирис сделал многое… Он всю свою жизнь был предан родной стране и изо всех сил старался её улучшить. Но самое главное, он был для меня отцом, любящим отцом. Он многое дал мне, и я буду помнить его всегда.

Она вытянула руку вперёд, ладонью вверх. Никто, кроме Наинекса, обладавшего силой Мудрости Света, не заметил, что на руке её находилось семечко. Манокисана прошептала несколько слов, и семя проросло в прекрасный цветок Астонор, символ Сирионы. Когда цветок распустился, из самого его центра начал исходить неяркий синеватый свет. Принцесса грациозно положила светящееся растение к гробнице и отступила в ряды людей.

За ней выступали ещё многие, и в заключении Наинекс. Речь Правителя была особо длинной, так как Наинекс затронул ещё и политическую обстановку. В своей речи Правитель попытался высказать уважение к народу Сирионы и укрепить его доверие к себе, ведь он знал, что помимо присутствующих церемонию смотрят по телевидению миллионы сирионцев. Когда Правитель Нерфертии произнёс свою речь, священник пропел длинную и торжественную молитву и гробницу закрыли тяжёлой каменной плитой.

Церемония уже закончилась, но никто не желал уходить. Все продолжали печально смотреть вслед ушедшему королю. В небе в направлении юго-востока пролетела стая чёрных птиц, громко каркая, но это ничуть не нарушило обстановки. Все как будто уснули, никто не смел шелохнуться. Наинекс заметил, что вокруг гробнице заметно потемнело по сравнению с остальной частью садов, а листья на ближайших деревьях опали, оставив лишь угрюмые тёмные стволы. Наконец Келеп не выдержал:

– Я считаю дань почести мы уже отдали. Так может пойдём куда-нибудь перекусим? Время-то обеда.

– Дырявая ты башка, – ответил ему мысленно Меч Мудрости Света, – по крайней мере некультурно говорить такие вещи на похоронах! Стой и жди, трудно тебя что-ли?

Келеп хотел ещё что-то сказать, но Наинекс сделал ему знак замолчать. Но вскоре люди начали расходиться. Первым ушёл оператор с ассистентами, унося с собой камеру. Затем ушли почётный караул и музыканты, потом маги(это стало ясно по исчезновению иллюзии темноты вокруг гробницы). Один за другим сирионцы покидали гробницу, скрываясь в зелёных проходах Королевских Садов. Вскоре остались стоять только Наинекс, Манокисана и Келеп. Келеп опять не выдержал:

– Наи, я понимаю она тут стоит, он её отец, а ты что? Может всё-таки перекусим? Я слышал тут рядом в Садах есть какое-то кафе…

– Да иди ты, раз тебе так хочется. Я к тебе чуть позже присоединюсь, – ответил Наинекс.

Келеп ещё немного гордо постоял, но затем не выдержал и ушёл по одной из тропинок. Перед гробницей остались Наинекс и Манокисана. Принцесса повернула голову: глаза её были заплаканны.

– Люди погибают. Рождаются новые. Таков закон жизни, и с этим ничего нельзя поделать. Тем не менее, твой отец, каким я его знал, был хорошим лидером.

– Но ты мог бы предотвратить гражданскую войну, Наинекс. Твоя страна огромна, сильна, что же мешало тебе отправить сюда подразделения своей армии? Возможно тогда отец прожил бы дольше.

Странно, но в голосе принцессы не прозвучало осуждения, только горе и любопытство.

– Все мы совершаем ошибки. В том числе и я. Я не идеален, если честно, все мои достижения здесь, – Наинекс похлопал по книге Светсембрионов, висящей у него на поясе, – и здесь, – Наинекс указал на меч, – к сожалению, я в этот момент был занят войной с другими странами.