Чтение онлайн

Владимиру Михайловичу потом попало от Натальи Петровны за то, что он внукам дал деньги, она считала это вредным для их воспитания. А моего папу с того дня в семье стали называть Августином. Позже моя мама, зная эту историю, любила подтрунивать над ним, когда у него не оказывалось денег и он вынужден был просить у мамы – тогда она его называла «мой бедный Августин». Вообще выражение «бедный Августин» часто в шутку употребляли в семье не только в папин адрес, но даже и в дедушкин.

В продолжение, про Августина.

Когда папа стал постарше, он увлекся запусканием воздушных змеев. Это занятие было очень популярным в то время, но не каждый мог сам изготовить такого змея. Уж больно непроста была его конструкция. Делали их немаленьких размеров, и для того, чтобы змеи летали, надо было правильно их сконструировать, выполнив математические расчеты. Потом изготовить чертежи, которые состояли из геометрических фигур, все углы которых должны были располагаться под определенным градусом. Чуть малейшая ошибка, змею не суждено было взлететь.

1906 г. Усадьба Тихий Берег. Фотолаборатория. У входа стоит Петр, Наталья Петровна (в косынке) с Марией и другие жители деревни Ино.

1906 год. Тихий Берег. Петр с воздушным змеем

Воздушный плоский змей представлял собой каркас, обтянутый полотном или бумагой, а к его нижнему краю прикреплялся хвост. Удерживающая веревка одним концом соединялась со змеем, а другой конец находился на земле и наматывался на катушку. Каркас делался из деревянных реек или тонких стальных прутьев, употребляемых, например, для зонтиков. Парусом воздушного змея служила его поверхность, выполненная из плотной бумаги или ткани, такой как кисея, батист или шелк. Лучше всего был шелк, поэтому все старые платья отдавали папе на изготовление его забавы. Он их перекраивал, да еще подбирал по расцветкам, чтобы они были красочными, и было видно издалека. Хвост змея был самой важной деталью и делался из веревки, в которую ввязывались приблизительно через каждые десять сантиметров маленькие кусочки бумаги или материи, что было лучше, т.к. хвост из ткани меньше запутывался. Вообще запуск змея – это целая наука, как говорил папа. Сейчас продаются готовые игрушечные змеи, но они не летают на большую высоту. Когда я была маленькой, папа сделал мне такого змея, и возил меня с друзьями на мотоцикле с коляской на Финский залив, где и запускали. Это было так здорово! Но потом мы его не удержали, и он улетел высоко в небо. Мы с ребятами были очень расстроены.

Несколько лет назад, когда мы с мужем были в Индии, нам удалось попасть на праздник «Фестиваль воздушных змеев» – своеобразное прощание с индийской зимой. Каких только змеев индийцы не выдумывали! Запускали и с земли, и с крыш домов, с деревьев. Некоторые даже привязывали к велосипеду или к рикшам и гоняли со змеем по дороге, мешая проезду машин. Даже были «настоящие гремучие», которые грохотали и звенели, разных размеров и цветов, но такого змея, как делал папа, мы не видели.

В «Тихом береге» запускать летучих змеев было одно удовольствие. Песчаный берег Финского залива давал возможность бегать босиком, не смотря под ноги, а, задрав голову, наблюдать за летающим змеем. Сильные ветры с моря позволяли ему подниматься на большую высоту и долго парить в воздухе.

1906 г. Берег Финского залива. В центре – Владимир, Ольга сидит справа (без зонтика), остальные – неизвестные

В какой-то день Толя, как всегда, запустил своего змея, и, смотря на него, задрав голову вверх, держа конец веревки, которую наматывал на катушку, чтобы удержать змея, неожиданно на кого-то налетел, и от удара свалился. В этот момент, Владимир Михайлович, как обычно, прогуливался по берегу залива с блокнотом и карандашом, смотря в свои записи. Произошло столкновение, для обоих неожиданное. У Толи душа в пятки ушла, когда увидел перед собой деда. А Владимир Михайлович не растерялся, схватил веревку и удержал змея, и даже какое-то время они вместе с удовольствием наблюдали за этим летательным аппаратом. Но вдруг дед его спрашивает: «Мальчик, а как тебя зовут?». «Толя» – ответил он. «А где ты живешь?». Этот вопрос вызвал у Толи недоумение, но ответил: «Да вон в том доме», указав на общий дом. «Что-то я тебя не припомню» – сказал дед. «Да это я, Августин, сын Воли!» – воскликнул Толя. На что дед рассмеялся и произнес: «Ах, Августин, как ты вырос, я тебя не узнал». А ведь только что вместе сидели за одним столом за завтраком, не говоря уже о том, что и жили вместе в доме на Каменном. Но после этого случая, благодаря деду, у Толи появилась настоящая лебедка, чтобы удерживать воздушных змеев еще больших размеров.

1903 г. Усадьба Тихий берег. Владимир Михайлович в кругу родных и знакомых. На нижней ступени сидит Ольга, выше – Наталья Петровна, на верхней – Петр

В усадьбе всегда было много детей, и Владимир Михайлович, под настроение, иногда мог с ними поиграть в мяч или в жмурки. Но запомнить имена детей, и кто чей ребенок, для него было совершенно непостижимо, особенно когда к игре еще подключались дети прислуги. Поэтому дети, зная это, любили над ним подшучивать, и умышленно меняли свои имена. Таня, маленькая, прибегала к маме и кричала, заливаясь смехом: «Мама, дедушка меня Олей назвал!».

1908 г. Усадьба Тихий берег. Деревенские дети играют на берегу Финского залива вместе в Марией (лежит на камне)

1909 г. Усадьба Тихий берег. У березы – Вова (сын Ольги) и Мария. Слева – дочь прислуги

История, как Владимир Михайлович упал со стога сена.

В один из дней, который семья проводила в «Тихом береге», стала портиться погода, казалось, что вот-вот начнется дождь. А была скошена трава для коровы, и даже успела высохнуть.

Было жалко, что дождем замочит все сено, поэтому надо было срочно уложить его в стог. Тогда Владимир Михайлович созвал всех присутствующих на даче для спасения сена, и, конечно, первый побежал убирать. Побежали все, даже маленькие дети и моя бабушка Лидия. Когда собрали сено, вся малышня сразу забралась на стог уминать его. Забрался с ними и Владимир Михайлович, что привело детей в полный восторг. Они стали прыгать, визжать, и все вместе веселиться. Вдруг Владимир Михайлович со стога полетел вниз и упал навзничь. Все замерли. Что делать? Лидия подбежала, хотела помочь ему подняться, но Владимир Михайлович отказался. Он встал, потер колени, отряхнулся, достал блокнот с карандашом, и пошел медленно, прихрамывая, и что-то записывая, как будто при падении ему пришла в голову важная мысль. Вдруг остановился и крикнул Лидии: «Надо вокруг стога насыпать сена, чтобы детям было не больно падать!».

1908 г. Усадьба Тихий берег. Прислуга из деревни Ино

Историй про собак было много, и рассказывать про них любили все, каждый интерпретируя по-своему, но суть оставалась одна, – Владимиру Михайловичу было присуще магическое влияние на животных.

1908 г. Тихий берег. Жители деревни Ино. В коляске Мария (в белой одежде)

История про шляпы и собак

В усадьбе было несколько домашних собак различных пород и с десяток приблудившихся дворняг. Их всех невероятно любили в семье. Говорят, что собаки любят того, кто их кормит, но Владимир Михайлович никогда не кормил лично ни одну собаку, тем более дворовую. Правда, всегда справлялся, накормлены ли они? Однако, как собаки вели себя при встрече с Владимиром Михайловичем, можно было с удовольствием наблюдать со стороны.

1909 г. Усадьба Тихий берег. Наталья Петровна кормит собак

Владимир Михайлович носил шляпы, и каждую по определенному случаю. Например, если он выходил из дома в шляпе, в которой ездил на работу, то собаки всем скопом неслись вразнобой его провожать, лая и подпрыгивая. Если выходил из дома без шляпы, означало, что вышел ненадолго, посидеть на скамейке и почитать книгу. Тогда собаки устраивались лежа вокруг его ног, расслаблялись и погружались в состояние полного спокойствия и умиротворения. А некоторые, прозорливые, укладывались под скамейку уже в момент, когда Владимир Михайлович только еще собирался присесть. Если на голове у Владимира Михайловича была шляпа, в которой он совершал прогулку, то вся разношерстная компания выстраивалась в цепочку друг за другом и трусила за ним молча, смотря себе под лапы, ступая след в след. Причем каждый раз в определенном порядке. А цепочка состояла приблизительно из десяти и более собак. Как только хозяин останавливался, открывая свой блокнот и делая какую-то запись, собаки поднимали головы, и, бдительно глядя на него, замирали в той позе, в которой пришлось остановиться, иногда подняв одну лапу, приготовившись только сделать следующий шаг. Это напоминало детскую игру «море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, море – замри!» Если Владимир Михайлович продолжал дальше идти с блокнотом в руке, то собаки продолжали плестись за ним, в том же порядке. Но как только он убирал свой блокнот в карман, вся свора тут же разбегалась и с радостным лаем начинала прыгать и заигрывать с ним. Тогда начиналась игра с палкой или в мячик, который Владимир Михайлович всегда брал с собой, когда шел гулять. Это выглядело как цирковое представление, поэтому все, кто был в это время на даче, старались не пропустить такого зрелища. А папа рассказывал, что они с Таней специально забирались на дерево, и любили наблюдать за происходящим сверху.