Чтение онлайн

Почему-то снилась теща. Она шла по двору с бидоном молока и тихо ворчала. «Сынок, я все дою, дою, а сепаратор не работает. Починил бы, не зря ж на строителя учился. А я бы творожка для тебя да маслица наделала».

– И почетную грамоту «За победу над ворогом» на лоб прилепила.

Слова продрались сквозь сон, вернув в реальность. Алексей открыл глаза. Чёрт, по прозвищу Майкл стоял над ним и, как обычно, скалился. Выглядел он как при первой встрече, поменял лишь серьгу, и теперь вставленный в нее камешек брызгал в разные стороны веселыми солнечными зайчиками.

– Ну что, Леша, спас нечистого на погибель своей души? А на Страшном суде как оправдываться будешь?

Леший встал, голова была ясной и светлой, но буквально разрывалась от ощущений сильнейшей тревоги и опасности. Болела рука. Сбитые костяшки опухли, пальцы онемели и практически не гнулись. Майкл развернулся и пошел к месту боя, а Леший потоптался на месте и двинулся следом.

На поляне абсолютно голые Арлетта и Виолетта, разрисованные красными узорами, ножами странной формы разделывали пленника.

– Я думал, вы его как «языка» взяли.

– Если точнее, то из-за языка. И еще некоторых частей. Это мясо сейчас даже на праздничном столе редкость. Так что сегодня у нас королевский ужин. И у тебя, если доживешь.

Чёрт подошел к пальме, в которой продолжал торчать меч, и взялся за рукоять. Алексей посмотрел на перемазанных кровью ящера девок, которые, как заправские мясники, вырезали из него какие-то куски, вспомнил летающих колобков и передернулся: «Мама-дорогая, кого ж я трахал».

– Ничего, Алексей Сергеевич, зоофилия не самый страшный грех. К тому же, эти звери очень редкие и страшно красивые. Да и не ты их, а они тебя. У девушек редко такое счастье случается, чтобы подходящий партнер появился. Переместился здоровым и работоспособным. Сам свеж и прекрасен, хоть сразу на вертел, без маринада.

Чёрт дернул за меч, клинок остался недвижим, а пальма выгнулась дугой и стала тихонько потрескивать. Неся корзинку с кусками мяса, подошла Арлетта. Скользнула глазами по опухшему кулаку Лешего и положила испачканную руку ему на плечо. Майкл, не прекращая попыток вытащить меч, спросил.

– Сколько ему осталось?

– Обычно яд действует сразу. Почему он до сих пор живой непонятно. Скорее всего, большая сопротивляемость организма. Думаю, часов шесть, и все кончится.

Звенящими льдинками резанул полный равнодушия голос. Она стояла рядом, прижимаясь всем телом, как обычно горячим и манящим. Ее не портила даже грязь и покрывавшая с ног до головы кровь. Обнимавшая его рука, нежно, одними кончиками пальцев, поглаживала по щеке. Нежная ручка оборотня и убийцы.

– Лечить будешь?

Она молчала, завистливым взглядом наблюдая, как ее подруга жует кусок отрезанного от ящера мяса.

– Кстати, Алексей Сергеевич, что вы мне ответите на мое предложение? Согласны, или нет? Соглашаетесь, Аля вас мгновенно в надлежащую форму приведет, а затем все царства мира у ваших ног.

Раздался сухой треск. Пальма, наконец, лопнула и всем своим весом рухнула на голову Майкла, где еще раз переломилась и лишь затем, величественно опустилась на песок. Чёрт почесал ушибленный затылок.

– Ну, надо же, просто «Эскалибур» какой-то. Леший, ты ему хоть имя дал?

– Имя?

Он подошел к бревну, в котором торчал ЕГО меч, положил больную руку на рукоять: «Спаси меня, «СТАРЫЙ». Негромко повторил имя в слух и потянул на себя. Сталь легко и неторопливо вышла из своего заключения. Освободившийся клинок вспыхнул алым и, не удержавшись в больной руке, упал, зарывшись в песок.

Арлетта, перестав пускать слюни на свежатинку, засунула ему руку в штаны.

– Пойдем, хороший мой. Вечность так коротка.

Леший отстранился, поднял здоровой рукой меч, взглянул в глаза Майклу и, не отводя взгляда, произнес длинную нецензурную тираду, которую можно было перевести на доступный как «устал я от вас и от этой прекрасной природы». Потом, сделав шаг назад, произнес: «Нет».

– Нет. Не хочу, плохо с вами. Чужие вы.

Чёрт начал нехорошо скалиться, а стоящая рядом женщина коротко, без взмаха ударила Алексея по щеке и, повернувшись, пошла прочь.

– Ну что же. Свое возьми себе, а мое оставь со мной.

Щелчок пальцами. Стало темно и уютно.

«Не думай о секундах свысока, наступит время, сам поймешь…».

ГОРОД

Я бреду по бездорожью,

Мысли рвутся как в бреду.

Каждый шаг неосторожный,

Мне из радости в беду.

Будто – в плен или на волю,

Должен долю выбрать я.

Чьей судьбы, любви и боли

Мне откроются края?

Константин Никольский

1

«Не думай о секундах свысока, наступит время, сам поймешь, наверное…».

Открыл глаза, и машинально начал шарить рукой по тумбочке. Где-то там разрывался от нетерпения мобильник. Судя по мелодии, звонил «непосредственный»: похоже, его тоже разрывало от нетерпения.

– Ты где? Почему трубу не берешь?

– Кажется, дома.

– Креститься надо, если «кажется». Ты на часы давно смотрел?

Он перекрестился. На часах было десять, за окном светло, значит, было утро.

– Десять утра. А какое сегодня число?

– Ты что, опять всю ночь куролесил? Бери свою задницу в охапку, и чтобы через пятнадцать минут был в отделе. Сразу – ко мне с рапортом, объяснишь, почему тебя нет на службе.

Шеф отключился. Телефон услужливо сообщил об утраченных звонках. Начальник звонил четыре раза, не иначе – волновался. Алексей переключился на календарь. Пятница, 5 августа. «Все еще 5 августа».

Встав с постели, он побрел в ванную. Посмотрел на себя в зеркало.

«Здрасьте, Алексей Сергеевич. Да, морда как с бо-ольшого бодунища. Побриться тоже бы не мешало».

Взял мыло и сунул его под струю холодной воды. Тут же сильно защипало пальцы левой руки. Сжав кулак, он поднес его к глазам. Костяшки были словно стесаны напильником. Свежие ранки едва-едва затянулись тонкой и нежной как у младенца кожицей. В голове что-то щелкнуло, и Леший тяжело опустился на стоящий рядом унитаз. Еще раз осмотрев кулак, он скосил глаза на плечо. Арлеттин засос оставался на прежнем месте, и уходить не куда не собирался.