Чтение онлайн

– Пусть так, но если не отдашь, я убью твоего сына. И виноват в этом будешь ты. Понял?

Сулин посмотрел на спецназовцев и сжался в кресле, стараясь телом ребенка закрыться от возможной пули.

Алексей ласково погладил рукоятку и резко воткнул Старого в пол перед сидящим Сулиным.

– Забирай, но ответь на один вопрос. Зачем ты в Египет в июле потащился? Нормальные люди эту жару обычно, избегают.

Сулин растерялся.

– Какая тебе разница? Захотел и поехал.

Не вставая, он дотянулся до меча и выдернул его из пола. Старый вспыхнул и начал тускнеть. Арлетта взвизгнула и бросилась вперед, но остановилась, едва не наткнувшись на хищное, направленное в грудь жало. Раздался выстрел. Сулин слегка повернул голову, и пуля прошла мимо.

– Все, детишки. Стойте спокойно и не дергайтесь. Целее будете. Кто вы, чтобы мешать мне. МНЕ!!! Букашки! А ты, Леша, как был дураком, так им и остался.

– Отпусти мальчишку, получил же что хотел.

– Нет, Лешенька. Этот день ты запомнишь, и запомнишь его навсегда.

Красноватая сталь клинка медленно легла на горло ребенка.

– Конечно, отпущу и верну любящим родителям. Тебе – голову верну, а мамаше – все остальное. Или наоборот, тут ты можешь выбрать. Что тебе больше нравится?

Сталь двинулась, и потекла кровь. Раздался отчаянный женский крик, и Леший закрыл глаза.

В лицо ударил теплый ласковый ветер, и отчетливо пахнуло морем. Он открыл глаза. Арлетта и Виолетта, весело смеясь, играли в бадминтон. Виолка, приветствуя, махнула рукой. Он автоматически ответил тем же.

– Алексей, иди сюда. Закончим наш разговор.

Майкл стоял на берегу океана и беззаботно кидал в воду камешки.

– Ну, неслух, не отдал меч вовремя, теперь наслаждайся достигнутыми успехами.

Алексей подошел и встал рядом, бездумно взирая в равнодушную райскую синь. Молчали довольно долго. Девчонки весело смеялись и звали его к себе.

– Виолетта жива?

– Здесь, жива, но ты можешь сделать так, чтобы это было, и не только здесь. Чтобы она просто была жива. Чтобы были живы и другие. И твой сын тоже был жив. Или чтобы он не родился. Или чтобы ты с Оксаной не познакомился. Или познакомился в другой раз и по другому поводу. Можем вернуться в первый день нашего знакомства. Ты сейчас можешь попросить все, что пожелаешь. Представь, как будут счастливы люди от того, что никогда с тобой не встретятся. Можешь вернуть семью. Будешь вместе с ними, и не будет этого тяжелого разговора. Просто не будет, и все. Или ты надеешься, что они тебя простят? Нет, Леша, не простят. И Оксана не простит. Она своего сыночка ждала очень долго, а убил его ты. Убил тем, что отдал свой меч в руки врага. Между прочим, хочу заметить, что врагом своего друга сделал опять же ты. Не будешь спорить?

Леший молчал и смотрел на резвящихся сестричек, а перед глазами стояла медленно вытекающая кровь из тонкой шейки маленького мальчика.

– Леша, подумай. Я тебя не тороплю. Времени у тебя ровно столько, сколько ты хочешь. Ешь, пей, отдыхай. Сестры в твоем полном распоряжении, развлекайся. Развлекайся и думай. Ты можешь все вернуть, и лично ты, именно сейчас, можешь всех спасти. Просто согласись на мои условия и отдай мне меч.

– Меч сейчас отдать?

– Да, Леша, сейчас, но сначала ты должен ответить «да». Как там у вас – «четко выраженное согласие». Шутить со мной я не позволю, игры кончились.

Леший молчал. Игры действительно кончились, это он понимал ясно и отчетливо. Ну почему это так тяжело? Почему именно на его долю выпало счастье этого выбора? За обладание мечом он больше не держался. Лопнуло что-то внутри, то, что связывало его с этой взрослой игрушкой и заставляло беречь и хранить его от всего мира. Отдать? Конечно, он отдаст. Жизнь мальчугана гораздо важнее. Все поймут, ну, за исключением Арлетты. Та, естественно, взбесится, но у нее свои правила. Одной смертью больше, одной меньше, для нее это обычная жизнь. Она у нее длинная и долгая, а у нас все быстрее и сложнее.

– Алексей, принял решение, или отдохнешь немного, подумаешь? Я не тороплю.

«Не тороплю. А сам именно торопится и волнуется, не такой, как обычно. Не складываются кубики, ох не складываются.»

– Я не хочу с тобой работать. Я тебе не верю.

– Я веры и не требую. Пока не требую, во всяком случае. Времени будет много. Стерпится, слюбится. И сам посуди, чем ты будешь там заниматься. Человек, спасший мир, пойдет работать частным охранником? Не мелко? Жаба не задушит от утраченного величия?

– Не переживай, я этим не страдаю.

– Мне-то о чем переживать. Переживать нужно тем, кто будет рядом с тобой. Кто поручится, что в один прекрасный день ты не свихнешься и не пойдешь крушить всех и вся направо и налево. Способности-то у тебя останутся, невзирая на наличие или отсутствие меча. Уж таким ты уродился, монстрик карманный. Хотя, положа руку на сердце, с твердой уверенностью говорю, что ты в карман уже давно не помещаешься. Монстр ты вполне созревший и сформировавшийся. Способный на такие разрушения, что тихий твой мирок явно с тобой не справится. Не страшно представлять угрозу для всего, что дорого, и всех, кто тобой любим? В случае с Сулиным ты еще сможешь себя оправдать. А если сам разум потеряешь? Ты помнишь, как уничтожил два города? Они тебе мешали? Нет, просто под руку подвернулись неудачно.

– Я не хотел этого делать.

– Хотел, не хотел. Главное – мог. Мог и сделал. Я таких как ты собираю и использую. Использую там, где принесенное ими горе не воспринимается ими как беда. Понял?

– Майкл, ты просто директор привилегированного дурдома для всяких выродков. А я человек. Человек, а не монстр. Понял?

– В этом я тебя разочарую. Ты, Леша, не человек. И будет для всех лучше, если кто тебя знает, о тебе забудут.

Алексей повернулся к своему собеседнику. Сытое довольное лицо. Очень уверенное лицо, осознающее свою правоту и значимость. Стало легко и спокойно, он принял решение.

– Майкл, как тебя называют в моем мире?

– У меня много имен. Некоторые из них тебе определенно знакомы. Я этого от тебя никогда и не скрывал. Ты должен знать, какой шаг совершаешь.

– Да, я знаю. Я человек. И только я сам отвечаю за то, что сделал, и за то, что не сделал. И я никогда не буду рядом с тобой. Я отказываюсь от твоего предложения. Оно не для меня.

Лицо перестало выражать уверенность и благодушие.

– Упрям. Упрям, как осел. Пошел вон, беги навстречу своей беде.

Майкл отвернулся и принялся кидать камешки.

За спиной по песку зашуршали шаги.

– Что нам делать, господин? Убить его?

Карлик с медно красным лицом, склонившись в почтительном поклоне, прижимал чешуйчатую руку к груди и ждал его решения.

– Нет. Он еще нужен. Присмотрите за ним с Аделью, и его сыновей не забудьте.

– Как быть с Сулиным?

– Мне все равно. Он не нужен. Да, пошли кого-нибудь нарвать яблок. Послаще.

Карлик подобострастно склонился еще ниже и побежал собирать десерт для господина, который, по его мнению, становился слишком сентиментальным.