Право на честь
Шрифт:
— Хм… — Витт подошёл к нему вплотную. — ЛЕГАТ!
Никакого ответа.
«Что-то не складывается у нас общение…» — подумал воин.
В дверь тихонько постучали, а затем, не дожидаясь ответа, в комнату вошла служанка. Женщина, как говорят, «в теле» с двумя арбузообразными грудями, с трудом сдерживаемыми платьем.
— Господин, извольте откушать, — она протянула легату гладкую, словно поверхность стола, доску. На ней стояла глиняная миска с каким-то варевом, похожим на луковый суп, деревянная ложка, кружка с шапкой пены и краюха ржаного хлеба.
«Сытненько, — подумал Витт. — А я вот есть не хочу. И спать не хочу. И даже сра…»
— Как звать-то тебя? — легат приподнялся и обратился к служанке.
— Господин! Мне запрещено отвечать на ваши вопросы, — тихо, но твёрдо ответила служанка. — Откушайте.
Легат хмыкнул, но ничего не сказал, а лишь споро заработал ложкой. В считанные мгновения тарелка опустела, затем воин выдул кружку пива и закусил всё остатками хлеба.
— Ступай себе уже! — велел он
Не сводя с него глаз, служанка попятилась и вышла из комнаты.
«Они тут что, все такие…странные?»
Легат сыто рыгнул и осторожно встал с кровати. Ощупал правый бок, удовлетворённо кивнул и пробурчал: «Если бы хотели, то давно бы уже убили!»
Затем он обеспокоенно посмотрел по сторонам, после чего встал на одно колено и с трудом достал из-под кровати нечто, напоминающее шлем легионера.
«Фу», — Витт отвернулся, но журчанье струи облегчающегося легата слышалось вполне отчётливо.
«Собственно говоря, отчего бы мне по этому замку не прогуляться?» — решил порубежник.
Сказано — сделано. Он подошёл к двери и…словно в невидимую стену упёрся. Дальше не пройти было никак, хоть тресни!
«Вот и прогулялся…» — уныло подумал Витт.
Он попробовал приблизиться к окну-бойнице, но на последнем шаге также упёрся в невидимую стену.
«Раз это воспоминания легата, то, видимо, не получится по ним бродить, куда я захочу, — вдруг дошло до него. — Обидно!»
Журчанье стихло, и Витт покосился на легата. Тот стоял босой и в одних штанах.
«Мда, в такой одежде он далеко не уйдёт, — желчно подумал порубежник. — Хитро придумано!»
Покончив с насущными делами, легат подошёл к бойнице и выглянул наружу. Только сейчас Витт заметил под его правой лопаткой старый шрам. Скорее всего, от удара копья. Да и на левом боку был тоже виден рубец.
«В немалых ты битвах поучаствовал… — с уважением подумал Витт. — Настоящий воин!»
Теперь, когда легат стоял возле окна-бойницы, Витт смог без труда подойти к другому окну и выглянуть наружу. Если судить по положению солнца, то было уже далеко за полдень. В лицо Витту ударил порыв свежего ветра. Как-никак осень уже…
Он поглядел вниз и обнаружил, что на дворцовой площади, огороженной высокой каменной стеной, кроме двух стражников никого нет. Ну, кроме статуи, конечно! И кустов каких-то. Витт прищурился и присмотрелся внимательно.
«Да это же Артемиус Первый! Государь-Император, который объединил разрозненные королевства людей в Империю и прогнал орков и других нелюдей с их исконных земель!»
— Хмм… — пробормотал Вит. — Статуя сделана из красного мрамора, и Государь-Император показан совсем молодой. Это ещё, наверное, до того, как он ввёл в употребление единую систему мер и весов? Тогда ему, кажется, уже лет тридцать было.
«Как всё-таки раньше неудобно жили. Одни длину в локтях меряли, другие в фитах, третьи…ммм…забыл уже, в чём. А вес? В каждом королевстве — своя мера! То ли дело сейчас — метры, килограммы и часы. И всё это благодаря Императору Артемиусу! И как он, вообще, до всего этого додумался?!»
Витт тряхнул головой, понимая, что его мысли понеслись куда-то не туда. Легат же отошёл от окна-бойницы и уселся на кровать.
«Статуя Государя-Императора из красного мрамора…хмм…а ведь их в те времена обычно из белого делали! — принялся размышлять Вит. — Да ещё и монарх молодой…кажется, мэтр Саггитариус рассказывал, что во всей Империи была только одна такая статуя. И в каком же городе?»
Витт громко выругался. Название города напрочь вылетело из головы.
«Что-то я подзабыл древнюю картографию!»
У него отчего-то закружилась голова, и он пошатнулся. В комнате вдруг резко потемнело, и выглянув из бойницы, Витт с удивлением обнаружил, что на небе уже зажглись звёзды.
«Снова игры разума? — тоскливо подумал он. — С легатом не соскучишься!»
Сам же легат продолжал сидеть на кровати и пялиться в одну и ту же точку в стене. Внезапно он насторожился.
Скрипнула дверь, и в комнату вошёл командор. В руках он держал плащ с капюшоном, рубаху и простые деревянные сандалии.
— Одевайтесь, — он протянул ворох одежды легату. — И прошу, не задавайте никаких вопросов! Не нужно, чтобы вас кто-то узнал. Слишком многие из нашего города сгинули в недавней битве. Не надо своим видом тревожить их родных и порождать всякие нелепые слухи!
Легат ничего не ответил, лишь усмехнулся и принялся одеваться. Затем он вопросительно посмотрел на Зиммеля. Тот, угадав его желание, лишь отрицательно покачал головой.
«Значит, оружия легату не отдадут, — понял Витт. — Занятно…»
Зиммель открыл дверь и приглашающе махнул легату. Проходи, мол!
«Доминус! — вдруг вспомнил Витт. — Легата зовут Доминус!»
Пока он силился припомнить ещё хоть что-нибудь полезное в данной ситуации, они прошли через освещённый факелами коридор, спустились по лестнице, пересекли зал, потом миновали ещё одну лестницу и вышли на дворцовую площадь.
То ли Зиммель специально так выбирал путь, на котором они практически не встречали людей, то ли дворец после Хвори изрядно опустел, но факт остаётся фактом, кроме стражников им навстречу попался лишь веснушчатый паренёк в поварском колпаке.
Они не стали проходить через центральный вход. Зиммель привёл легата к неприметной дверце, умело скрытой за несколькими кустами давно увядших роз. Открыв её ржавым ключом, командор шагнул в проход первым, и через пару ударов сердца вся их компания оказалась за стеной.
Дальше он повёл легата какими-то кружными путями, явно избегая широких и людных улиц. Дважды они проходили через узкие переулки, в которых отчётливо пахло дерьмом и мочой.
Витт как не силился, но так и не смог вспомнить название этого города. Здания здесь все были сплошь каменные, ни одного деревянного. Мостовая почти везде брусчатая. И что с того? Шныряющие по тёмным углам крысы тоже не добавляли этому месту узнавания.