Чтение онлайн

Я бы тоже не отказалась передохнуть. После ночи, проведённой в дилижансе, я чувствовала себя совершенно разбитой. Но что-то подсказывало, что собираться и ехать придётся мне тоже. Точнее, только ехать, поскольку собирать мне было нечего. Жизнь по принципу: «Всё своё ношу с собой» временами очень удобна.

Впрочем, графиня сборами себя тоже не утруждала, поручив это дело прислуге. Сама же заперлась в кабинете, заявила, что король требует её прибытия как раз по поводу моей пропажи и сразу переключилась на Бласкеса, пытаясь выяснить, когда он мог поставить блок. Но воспоминания были чужими, а сама я ужасно хотела спать, поэтому ничего удовлетворяющего родственницу из памяти не вытащила. Возможно, этому способствовало и то, что я была почти уверена в том, что если удастся снять этот блок и воспоминания вернутся в полном объёме, выяснится, что ставила его сама Эстефания.

— Ты очень рассеянна, Фани.

— Я не выспалась, хочу есть и принять ванну, — огрызнулась я. — К тому же выяснилось, что у меня в голове кто-то покопался, а я этого не помню. Так с чего мне быть собранной, тётя?

— С того, что это первейшая обязанность мага, — отрезала она. — А ты не просто маг, ты последняя представительница дома Эрилейских.

— Как и вы, тётя, — я вовремя вспомнила, что она была сестрой отца, не так давно овдовевшей. — Вы тоже представительница дома Эрилейских

— Меня можно в расчёт не брать, — отмахнулась она. — Я сухая ветвь дерева. Тебе же суждено продолжить род.

Детей у четы Хаго не было, но почему, для меня было загадкой. В памяти объяснений не нашлось.

— От того, что я позеленею, род не продолжится, — заметила я. — Даже магу нужно высыпаться и вовремя есть. И мыться тоже. Исключения в виде Бласкеса только подтверждают это правило.

Она рассмеялась.

— Такой ты мне нравишься куда больше, Фани, чем когда я тебя видела в последний раз. Если ты не забыла, у меня удобная карета, выспишься. И голодом я тебя морить не буду. А то действительно, позеленеешь — какой с тебя тогда толк? Что касается мытья… — с её руки опять сорвалась зелёная лента магии, и я почувствовала, как не только с тела уходит пот и грязь, но и платье расправляется, приобретая вид нового и аккуратно отглаженного. — Этого заклинания тоже не помнишь?

Я покрутила головой. Уж не знаю, чем руководствовалась в выборе оставляемых мне заклинаний бывшая хозяйка тела, но этого, вполне безобидного, среди них не было. Получается, просто надёргала случайным образом, чтобы формально выполнить клятву? О клятвах я имела весьма смутное представление, в то же время Эстефания наверняка в них разбиралась.

— Научите? — спросила я, памятуя, что бытовые и внутрисемейные заклинания можно передавать, не подвергая себя опасности очутиться на плахе.

— Нежелательно, — нахмурилась тётя. — Ты его знала. Когда блок снимут, а его обязаны снять, произойдёт наложение, а это не есть хорошо. Всё равно это заклинание часто на себе или другом использовать нельзя. Что ты помнишь?

Я перечислила, умолчав только о тех двух, которые точно были семейным достоянием — по переносу души и целительскому восстановлению тела, и то не потому, что хотела утаить, а потому что они неожиданно подпали под клятву и сказать о них я не могла.

— Негусто, — подвела итог графиня. — Не переживай, дорогая. Всё восстановим.

Возможно, возвращение в город, из которого я день назад убежала, было не самым разумным шагом. Но те сведения о местной действительности, которые у меня имелись, никак не способствовали выживанию без поддержки. Ни профессии, ни знаний, годных для заработка не было. То, что знала и умела я, в этом мире использовать было проблематично — слишком далеки мы были как по менталитету, так и по уровню технологий. Денег, вырученных с жемчуга, на какое-то время хватит. Но что потом? Строго говоря, вообще удивительно, что удалось выбраться, не вляпавшись в никакие неприятности, за исключением Диего. Но и тот удачно стряхнулся с хвоста.

У графини Хаго я была единственной родственницей, так же как и она была единственным близким человеком герцогини Эрилейской, зла племяннице она точно не желала и разбиралась в происходящем куда лучше меня. Правда, возникал вопрос, считать ли меня её племянницей. И что окажется важнее для графини Хаго, если она точно убедится в обмене: узы крови или душа? Само заклинание тоже вызывало вопросы. Честно говоря, я не могла представить, для чего вообще было создавать подобное, да ещё и без возможности отменить действие: не принимать же всерьёз версию, что предки Эстефании готовили для неё побег за много столетий до оного. Да и какой смысл в таком побеге? В другой мир, без возможности отомстить подставившего?

Размышляла я об этих странностях недолго. Карета с гербом Хаго действительно оказалась куда комфортней дилижанса, в котором я добиралась до Фрумоны. Она была солидных графских габаритов, и внутри нашлось два мягких диванчика, на одном из которых устроилась я, а на втором — тётя. Горничную она безжалостно выставила на козлы к кучеру. Но как мне показалось, девушка этому только порадовалась: день был солнечный, не очень жаркий, но и не прохладный, а кучер — моложавый и симпатичный.

Карета мерно колыхалась, и я ожидаемо уснула, добирая то, что не добрала ночью. Сон был странный: я искала и находила крошечные обрывки нитей, связывала их, досадуя, что часть безвозвратно потеряна, но нитки находились новые, и сматывала в клубок. Почему-то это казалось необычайно важным, словно от этого зависела сама моя жизнь. Клубок становился всё больше. Более того, к тем нитям, что собирала я, приматывались другие, самых разных расцветок — от похоронно-чёрных до ярких цветочных. Я их сматывала, сматывала и сматывала. Занятие, если подумать, было совершенно дурацким, я даже вязать не умела, так зачем мне клубок? Но проснулась я, столь живо ощущая тяжесть в руках, что даже удивилась, когда ничего там не обнаружила.

Окончательно пришла я в себя, когда мы уже подъезжали к Труадону, до этого я всё делала почти не просыпаясь, даже ела. А тут поняла, что спать больше не хочу и что мне срочно надо умыться и расчесаться. И если с первым пока было проблематично, то исполнить второе желание было в моих силах. Я расплела косу и начала водить по длинным шелковистым волосам расчёской.

— Коса — слишком простонародная причёска, — заметила тётя.

— Так я и собираюсь играть роль горничной, — напомнила я.

— Для горничной она тоже слишком простонародная. Косы характерны для сельских жительниц.

— Ничего, поработаю на вас, пообтешусь, не буду больше напоминать деревенщину.

Она рассмеялась, но смех тут же застыл у неё на губах, потому что дверца движущейся кареты распахнулась и туда как к себе домой ввалился Его Величество Теодоро Второй.

Я смотрела на Его Величество и чувствовала себя кошкой. Нет, не той, которая может смотреть на короля, а той, перед мордой которой поставили миску со сметаной, но на таком расстоянии, что можно только нюхать, а дотянуться нельзя. Нет, теоретически можно было дотянуться и попробовать, но расплата за это следовала незамедлительно как разбитым сердцем, так и уничтоженной репутацией.

— Какая неожиданная встреча, — издевательски произнёс Теодоро, прервав молчание. — Хотел побеседовать с графиней Хаго о том, где может скрываться её племянница, а они оказались вместе. Удачно, не правда ли, дамы?

Он захлопнул дверцу и уселся на диванчик рядом со мной, причём не подальше, а бок о бок, так что его бедро оказалось вплотную к моему. Обращаться так с герцогинями, даже беглыми? Я возмущённо посмотрела на незваного спутника, но всё его внимание было уделено нахмурившейся тёте. Пришлось спасаться самой, отодвинувшись к стенке. В отместку я продолжила расчёсывать волосы. Конечно, это неуважение, но кто не уважает нас, не может рассчитывать на уважение от нас.

— Заявляю протест, Ваше Величество, — вдохновенно сказала тётя. — Права моей племянницы были нарушены.

— Не гневите Двуединого, донья, — усмехнулся король. — Вы лишены опекунства, поэтому я имею право распоряжаться будущим Эстефании.

— Не имеете, — неожиданно отрезала тётя.

— После того как она пыталась меня отравить? — он повернулся ко мне, и расчёска застыла у меня в руках. — Неужели вы не поделились с тётей, что вы натворили?

— Я даже не успела с ней поделиться тем, что вы мне сделали непристойное предложение, — не удержалась я, вызвав своими словами возмущённый «ах» от тёти. Правда, для меня осталось неясным, возмущалась она поведением короля или тем, что я об этом так спокойно упомянула. — Не успела я добраться до Фрумоны, как леди Хаго поступил приказ от вас явиться в столицу.