Чтение онлайн

А я на правах победительницы заняла её кровать, поскольку она была ближе к окну, из которого действительно открывался приятный вид на оранжерею.

До обеда к нам так никого и не подселили. На моё удивление Ракель пояснила, что приём уже почти неделю идёт, основной поток схлынул, а девушек вообще поступает куда меньше, чем парней.

— До начала занятий всего два дня осталось, чего ты хочешь? Все, кто знает, стремятся попасть пораньше, потому что и учебников может не хватить, и форма, бывает, заканчивается. Тогда невезучим приходится либо долго ждать, либо самим заказывать.

— Странно, мне этого не рассказывали…

— Возможно, родители не хотели, чтобы ты сюда поступала?

— Они об этом вообще не знают, — отмахнулась я и быстро перевела разговор на собеседницу: — А твои родители, они были против?

— Нет, конечно. У меня оба родителя — маги, с чего бы им запрещать этим заниматься своим детям? Мама так вообще из семьи одного из Легиона.

— Легиона? — удивлённо переспросила я.

И чуть не стукнула себя по губам, увидев, как изменилось лицо Ракель. Когда я наконец усвою, что в моём положении лучше всего молчать? И за умную сойду и не проколюсь по-глупому. Это же наверняка понятие из тех, что здесь и младенец знает.

— Ты тоже из тех, кто считает, что Сиятельных в Теофрении не надо было трогать? — убито спросила Ракель.

— Я считаю, что это дела прошлого, — примирительно ответила я, сразу сообразив, что за Легион имелся в виду. — Им тогда казалось это правильным.

— Это и было правильно! — пылко бросила она.

— Убить столько людей правильно?

— Это не люди, это Сиятельные.

И столько в её словах было ненависти, что сразу подумалось, что жить с ней в одной комнате непредусмотрительно: узнает о моей сути — придушит ночью подушкой. Даже Эрнандес в этот момент показалась безопаснее.

— И почему ты отказываешь Сиятельным в праве быть людьми? — сухо спросила я. — Наш король даже на брак дочери согласился, лишь бы стране помочь.

— Он ошибся в причине. Причина — не в отсутствии у нас Сиятельных, а в том, что они есть в соседних странах. Вот и вытягивают жизненные силы из нашей страны. Если бы соседние страны последовали нашему примеру, мы бы избавились от этой паучьей сети. Или ты тоже веришь, что Сиятельность — дар Двуединого?

— Не верю, — согласилась я. — Но не по той причине, что ты.

— А по какой?

— Это не моя тайна, — важно ответила я, потому что те объяснения, что я могла дать, совершенно не подходили семнадцатилетней девушке.

— Ну, я думаю, что Сиятельные Двуединому неугодны, — заявила Ракель. — И он не хочет, чтобы в Теофрении они опять появились, иначе бы он благословил Теодоро Мурицийского и нашу Марселу.

— В Муриции считают по-другому, — заметила я. — Они думают, что Двуединому неугодны теофренийцы.

— Чушь! — бросила Ракель.

— Чушь, не чушь, а проблемы у Теофрении, и мурицийцы не без основания считают, что из-за отсутствия Сиятельных. Теофренийцы в Муриции сейчас не слишком популярны. Именно поэтому мне и пришлось бежать. И я теперь не знаю, выберутся ли родители.

Легенда обрастала деталями на глазах. Я потупилась и тяжело вздохнула, входя в образ почти сироты.

— Прости…

— Тебе-то за что извиняться? — удивилась я.

— Не подумала, что тебе тяжело говорить на эту тему. Но я не знала и считаю очень несправедливым, что Рауля собирались лишить трона в пользу соседней страны.

В политические споры мне лезть хотелось ещё меньше, чем в теологические, потому что о взаимоотношениях стран я знала только то, что они в принципе были, а этого очень мало для любых разговоров. Поэтому я примирительно сказала:

— Не стоит обсуждать королевские решения. Король наверняка знает больше нас, и ему видней, как сделать так, чтобы страна перестала страдать.

Ракель поджала губы, явно не соглашаясь со мной, но спорить не стала.

— Ты говорила про учебники? — вспомнила я. — Проводишь в библиотеку?

— Ой, конечно, — спохватилась она. — А потом ещё пообедать надо.

С «пообедать» я была полностью солидарна, потому что позавтракать я не успела, а есть надо даже Сиятельным, пусть даже они не совсем люди, с точки зрения Ракель.

Первым делом мы добрались до библиотеки. Ракель оказалась права: доставшийся мне комплект был дряхлый донельзя и так и норовил развалиться на листочки. Я состроила жалобное лицо и намекнула, что этому комплекту давно пора на покой, его достаточно измучили предыдущие поколения студентов, но библиотекарь оказался настолько устойчив к моим женским чарам, что я засомневалась, что под потёртой мантией прячется мужчина. Может, дело было в том, что мужчина этот был уже довольно стар, поэтому бренные радости его не интересовали?

Пришлось брать, что дали. Теоретически я могла укрепить книги, но практически показала бы знания, которым было неоткуда взяться, так что я вздохнула и потащила в комнату стопку, которая могла разлететься от любого вражеского чиха. Правда из врагов у меня была пока только дочь министерского чиновника, но я была уверена: её чих, если что, будет таким, что учебники мне вовек не собрать. Но Эрнандес мы не встретили. Наверное, сидела в новой комнате как паучиха, чтобы при первой попытке кого-нибудь влезть на её территорию, немедленно дать отпор и выдавить.

В комнате я выставила на полку книги, и мы с Ракель побежали в столовую. По пути она здоровалась то с одним, то с другим студентом, представляла нас друг другу, так что дорога несколько подзатянулась, зато я запомнила некоторых из тех, с кем предстояло учиться.

В столовой оказалось неожиданно шумно и многолюдно. Я застыла на пороге, растерявшись, Ракель дёрнула меня за руку и потащила к стойкам, объясняя по дороге:

— По центру раздача для тех, кто питается за счёт короны, справа едят преподаватели, а слева — такие, как мы.

То, что Ракель тоже учится за свой счёт, мы выяснили ещё в самом начале знакомства. Практически после того, как Эрнандес отправилась искать счастья в другую комнату.

— Меню отличается? — заинтересовалась я.

По сторонам я головой вертела, но умеренно, только чтобы убедиться, что студентов много и я с лёгкостью среди них затеряюсь.

— У студентов — нет. У преподавателей — своё, но там и цены другие.

У каждого блюда стоял ценник, поэтому очень легко было спланировать обед, не выходя за рамки отложенной суммы. Впрочем, цены действительно были мизерными. Оставшихся у меня денег с избытком хватит на питание. А в следующем году я продам ещё что-нибудь из украшений. Подумалось, что для этого лучше всего вернуться в Мурицию и обратиться к Гнусу — от него я уже знаю, чего ожидать. А главное — украшения нигде не засветятся в ближайшее время.