Чтение онлайн

Циркуляр ограничил применение арестов в следствии только по тяжким преступлениям, прямо подпадающим под действие упомянутой статьи Инструкции ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 мая 1933 г. Он не представил возможности местной прокуратуре давать согласие на арест при следствии по проступкам и преступлениям сотрудников, по которым приказами ОГПУ предусматривалось применение ареста.

В связи с вышеизложенным ОГПУ полагало необходимым в целях устранения противоречий между существующей практикой борьбы с нарушениями дисциплины и должностными преступлениями сотрудников, а также в целях устранения противоречий с ведомственными приказами в этой части просить Прокурора Союза ССР отменить циркуляр от 20 июня 1934 г.

Прокурорскому надзору на местах разъяснялись предусмотренные Инструкцией ЦК ВКП(б) и СНК СССР ограничения в отношении арестов всех граждан, включая сотрудников ОГПУ и милиции. Подчеркивалась необходимость ареста в качестве основной меры пресечения при следствии по должностным преступлениям [269] .

20 мая 1935 г. из Народного комиссариата обороны на имя И. В. Сталина поступили письма командиров РККА И. С. Грибова, В. М. Гуковаи В. Волкова, которые были безосновательно арестованы и осуждены НКВД. И. В. Сталин ответил К. Е. Ворошилову: «Я за то, чтобы поддержать всех трех, но этим нельзя ограничиваться — надо привлечь к ответственности поименованных в письмах работников НКВД» [270] .

Партколлегия КПК при ЦК ВКП(б) 29 августа 1935 г. слушала дело Л. М. Весеньева, 1902 г. рождения, члена ВКП(б) с 1924 г., в органах ГПУ работал в 1920-1923 гг. и с 1930 г. по 1935 г. Он обвинялся в тенденциозном ведении следствия по обвинению Грибера и незаконном изъятии из следственного дела части его показаний. В связи с этим за недопустимые методы ведения следствия Л. М. Весеньеву объявлен строгий выговор [271] .

Особым отделом ГУГБ при Главном руководстве маневрами МВД были получены сведения о том, что в находившемся на маневрах 145-м стрелковом полку 49-й стрелковой дивизии готовится массовое отравление личного состава полка. По обвинению в этом преступлении арестовано несколько красноармейцев. Иванов Л. А. был назван руководителем.

О данном факте был проинформирован И. В. Сталин, последний предложил: «Хорошо бы Иванова и К° расстрелять в присутствии полка» [272] .

Обстановка в стране менялась. Происходили изменения и в органах безопасности. На смену чекистам, работавшим с Г. Г. Ягодой, стали приходить партийные кадры Н. И. Ежова. Последний потихоньку избавлялся от так называемых «врагов народа» в системе НКВД.

17 мая 1937 г. он доложил И. В. Сталину, что арестованный заместитель начальника Управления НКВД по Саратовской области — комиссар государственной безопасности 3-го ранга И. И. Сосновский сознался, что он с 1919 г. вплоть до ареста являлся эмиссаром Пилсудского и 2-го отдела Польского главного штаба.

В качестве своей агентуры Сосновский под пытками назвал Р. А. Пиляра, занимающего должность начальника Управления НКВД по Саратовской области; Карина — начальника отдела Разведупра РККА; Пузицкого — комиссара государственной безопасности 3-го ранга и ряд лиц из числа высшего командного состава РККА, польской политэмиграции и других советских учреждений.

Как выяснилось в процессе следствия, Сосновский якобы руководил диверсионно-повстанческой работой «Польской организации войсковой» на территории Украины, Белоруссии, Западной области и антисоветскими националистическими элементами в Закавказье и на Северном Кавказе. Последний вынужден был признать, что с 1929 г. он являлся еще и участником антисоветского заговора, руководимого Ягодой [273] .

По указанию Н. И. Ежова оперативные работники НКВД в Центре и на местах полностью переключились на аресты и следствие с задачей любыми средствами обосновать незаконные аресты и показать видимость существования широкоразветвленной сети различного рода антисоветских формирований.

Массовые избиения и истязания арестованных, изнурительные непрерывные многосуточные допросы, шантаж и провокация были узаконены. 9 июня 1937 г. из внутренней тюрьмы НКВД И. В. Сталину передали записку от Якира, в которой он писал: «Родной и близкий тов. Сталин. Я смею так к Вам обратиться... Я прошу и понимаю, что не имею не это никакого права. Теперь я честен каждым своим словом, я умру со словами любви к Вам, партии и стране с безграничной верой в победу коммунизма». Несмотря на такие заверения в любви и преданности, резолюция И. В. Сталина была жесткой: «Подлец и проститутка». К. Е. Ворошилов вторил: «Совершенно точное определение» [274] .

«Бауман был арестован НКВД СССР 12 октября 1937 г., сразу же его подвергли жестоким избиениям, и спустя два дня после ареста 14 октября он без суда и следствия был убит в Лефортовской тюрьме». «В результате зверских избиений В. К. Блюхер на восемнадцатый день после ареста, 9 ноября 1938 г. умер» [275] . Почти о всех операциях Н. И. Ежов докладывал И. В. Сталину и В. М. Молотову. Так, 26 ноября 1937 г. он сообщил, что в Таловском, Новохоперском, Бутурлиновском, Слань-Моленовском и Архангельском районах Воронежской области усилиями органов НКВД вскрыта церков-но-монархическая повстанческая организация, возглавляемая монахом Чернополовым.

В состав этой организации входили до 50 человек монахов, монашек, юродивых и разного бродяжнического контрреволюционного элемента. Тем не менее эта организация ставила своей задачей свержение Советской власти и восстановления в СССР монархического строя [276] .

29 ноября 1937 г. И. В. Сталину доложили, что, по оперативным данным, студент второго курса медицинского института монгол Дашицибик Даваху при просмотре кинохроники о предвыборном собрании на московском заводе высказывал мысль о взрыве там бомбы. Он заявил, что в СССР прибыл для сбора информации о положении в Союзе для монгольского правительства, на что имеет задание министров, с которыми утратил связь.

В процессе разработки установлено, что он якобы располагал крупными средствами, систематически пьянствовал, вовлекая военнослужащих, работников учреждений промышленности. Он периодически встречался с монголами, проезжающими через Омск в Москву. Предполагая возможность своего ареста, заявлял, что в этом случае он будет говорить о всех своих людях [277] .

27 апреля 1938 г. Н. И. Ежовым И. В. Сталину и В. М. Молотову была направлена копия докладной записки началь-ника Управления НКВД о ликвидируемой контрреволюционной меньшевистской организации в Алтайском крае.

Докладывалось о вскрытии и ликвидации контрреволюционной меньшевистской повстанческой организации, направлявшей свою деятельность на подготовку вооруженного свержения Советской власти. Участники организации — преподаватели резко снижали успеваемость учеников, а предательско- диверсионная группа, работающая в больнице, «проводила умерщвление коммунистов, а также ударников- стахановцев».

Всего по делу меньшевистской организации выявлено участников 329 человек, из них арестованы 210 человек, остальные находились в процессе разработки.

Удивительные сообщения. Как же можно было здравомыслящим людям во все это верить? [278] Н. И. Ежов своим приказом предусмотрел упрощенный порядок ведения следствия и решения вопроса об аресте. Начальник местного органа НКВД решал вопрос об аресте группы лиц по списку без каких-либо материалов, а в отношении порядка следствия в приказе было записано: «Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке. К делу приобщаются: ордер на арест, протокол обыска, материалы, изъятые при обыске, личные документы, анкета арестованного, протокол допроса и краткое обвинительное заключение».