Чтение онлайн

– Нет, - мотаю головой и заявляю твердо. – Петр Васильевич, я поеду в Коношу. К Степану. На правах невесты буду находиться рядом с тяжело больным. Надеюсь, его адвокаты выбьют разрешение.

– Крутой поворот, - изумленно крякает Сохнов.
– А ты боевая девчонка, Ира, - тянет лениво. Видимо взвешивает все «за» и «против» моего решения. – Отлично придумано, - выдыхает довольно. И я четко замечаю тот момент, когда обычное вежливо отношение ко мне сменяется уважением и восхищением.

– - Ты понимаешь, что он уголовник? Бандит!
– сверлит меня злым взглядом брат.
– Да будь моя воля, - сжимает кулаки в ярости.

– - Он говорит, что его подставили, - пытаюсь пресечь Борькин поток красноречия.

– - Они все говорят, Ира, - в сердцах роняет брат и добавляет, не скрывая презрения.- Еще ни один не сказал, что сам дурак. У всех кто-то виноват.

– - Я знаю, - в упор смотрю на брата.- Но Степану я верю. Я люблю его , - признаюсь как на духу. И заметив обалделые лица родственников, уже жалею о сказанном.

– Любишь? – вскидывается брат. Подскакивает из-за стола. Начинает нервно ходить по гостиной люкса.- Да на фиг такую любовь, Ира! Свет клином сошелся, что ли? Нашла добренького разбойника. Да никуда ты не поедешь! Хрен я тебя отпущу.

– Почему? Да как ты смеешь?!
– охаю в ужасе. На глаза тут же наворачиваются слезы. Неужели брат лишит меня моей собственной семьи? По какому праву?

– Поживешь дома месяц, - машет Борька рукой. Ему плевать на мои слезы.

– Тебе карьера же важнее!- вскрикиваю в голос.

– Прикинь!
– нагло ухмыляется криво брат.
– Я ее не для того строил, чтобы этот гад мне все поломал. Наверное, в этом его месть состоит. Он обещал поквитаться… А ты, дура, веришь каждому слову. Я же не прошу тебя совсем от него отказаться. Но месяц-то потерпеть можно? Папа, ну хоть ты ей скажи! Она должна…

– Угомонись, Боря, - устало роняет отец.
– Вы - взрослые дети и сами давно принимаете решения. И мы с вашей мамой тоже сами решали. Я часто думал и думаю, если бы я тогда не пустил Нину в командировку, мы так и жили бы вместе? Старились. Сидели бы сейчас за одним столом… и как бы сложилась жизнь каждого из нас, будь она рядом?

Губы отца сжимаются в тонкую складку, пальцы до белых костяшек стискивают вилку. А на глаза наворачиваются слезы. У всех нас. Борька отворачивается к окну, папа поднимает лицо к потолку. И лишь я одна не стыжусь слез. Мне можно. Это мужчины не плачут, а все в себе держат. И как живут с этим?

Со всех ног кидаюсь к отцу. Обнимаю. Реву как маленькая девочка. Замечаю сквозь слезы, как широкая ладонь брата ложится на папино плечо. Крепкие Борькины пальцы сжимаются на автомате. А папина ладонь накрывает их сверху.

– Ну-ну, дети, - силится улыбнуться он.
– Лучше присесть, - ведет меня к дивану.
– Боря,- взмахом руки приглашает сесть рядом.

Брат неохотно опускается с другой стороны. Морщится. Но я не обращаю на него никакого внимания. Дурак! Самый настоящий дурак!

– Мы с вашей мамой, - продолжает отец и я очень рада, что этот вечер мы проводим сами. Без Маруси. Она приболела и осталась дома. А у нас появился шанс поговорить о маме. Просто повспоминать. Услышать какой она была.

– Мы с ней всегда руководствовались долгом,- тихо продолжает отец.
– А надо было любовью. Нам тогда казалось, что мы должны дать вам все самое лучшее: образование, воспитание. А все остальное обязательно приложится. Вот и старались, хотя на дворе были долбанные девяностые. И многие вообще непонятно на что жили. Перебивались с хлеба на воду, жарили луковые котлеты. Работы ни у кого не было. А у нас была. Хорошая высокооплачиваемая работа. И мы с Ниной гребли во все лопатки. Командировки, подработки. Боре надо поступать… Ире нужна хорошая гувернантка. А на самом деле, это же все напускное, ребят. Ни фига оно не важно.

– Пап, - влезает Борька. Но чтобы он сейчас не сказал, все лишнее. Абсолютно все.

– Погоди, Бо, - останавливает его отец.
– Тогда нам казалось, что другого пути нет и иначе не выжить. Но прошли годы. Я вот сейчас смотрю по сторонам. На тех людей, что жили по соседству. Никто не умер тогда. Все как-то выжили, сохранили семьи, дали детям образование. И у всех все устроилось. Только мы остались без Нины…

– Пап, тут спорно, - трет затылок брат. – И я не понимаю, какое отношение наша трагедия имеет к Ире и к Криницкому. Можно же месяц отдельно пожить! Не сейчас туда переться, когда под окнами журналюги дежурят и перевирают каждое слово.

– И что мне теперь, в монастырь податься?- вскрикиваю я и вылетаю из комнаты в ванную. Открываю программу. Захожу в чат. И сразу натыкаюсь взглядом на зеленую звездочку. Степа в он-лайн.

"Привет, - печатаю я.
– Как дела?"

"Говорят, ты ко мне собираешься?- отвечает Степан и присылает кучу смеющихся смайликов.
– Так вот. Я ничего делать не могу. Тебя жду. Мои юристы уже подготовили ходатайство. Будешь за тяжело больным женихом ухаживать!"

"Обязательно буду"- улыбаюсь сквозь слезы.

"Утром выезжай, - велит мне Степан.
– И попроси, чтобы отец или Зорро остались с тобой на ночь".

"Так все серьезно?"

"Нет, нормально все, Ирочка. Все под контролем. Просто зачем тебе одной куковать? С родней веселее".

"Особенно с моим братом", - усмехаюсь кисло и машинально прислушиваюсь к разговору в комнате.

– Если двое людей любят друг друга и хотят быть вместе, какие нафиг призывы к долгу? Кому они должны и что? Кому будет лучше? Тебе?
– выдыхает отец яростно.
– А если с Иркой что-то случится? Ты простишь себе? А мне как в глаза смотреть будешь?

– Пап, да я не понимаю…Ну кому она нужна?

– Как твоя сестра и моя дочь, наверное, никому, - цедит раздраженно отец.
– Только ты забыл маленький такой нюанс. Ира - любимая женщина Криницкого, носит его ребенка. И как бы пафосно не звучало, но их малыш – будущий наследник империи. Ты думаешь, почему Степан бросил на охрану твоей сестры все силы.

– Сохнов…

– Ну недаром же он сам за Ирой приезжал. И сейчас его люди дежурят за дверью.

– Ладно, и что делать? Отпускать завтра с Петей?- фыркает брат.

Отец раздумывает и я не даю ему возможности ответить.

Выйдя из ванной, поспешно вытираю слезы и прошу.

– У нас вся ночь впереди. Давайте чаю попьем и поговорим о маме. Когда мы еще без Маруси соберемся?

– И то верно, - кивает отец. А брат в сердцах крякает и стягивает с себя свитер.

Всю дорогу до Коноши я пытаюсь уснуть после бессонной ночи. За разговорами мы и не заметили, как наступило утро. Ночь прошла, оставив после себя приятное, но очень печальное послевкусие.