Чтение онлайн

— Печатный станок это называется, — заржал Анхельм.

Да это понятно, но рукописный листок же не размножишь. Подкину завтра идею мэтру Эрдису, вдруг бывают и такие артефакты. Фантазия уже понесла меня вдаль — с таким устройством ведь и лекции писать не надо, взял у кого-нибудь и себе копию в одну секунду сделал, красота!

Праязык считался языком мертвым, отдельно его не преподавали — кому на нем говорить? Так что изучали только в связке с заклинаниями, в них вся его сила и осталась. Имел он два типа письма, алфавитный и рунический. С рунами-то относительно легко — заучил основные значения каждой из двадцати четырех и вперед. Но именно из-за их неоднозначного трактования четкое и конкретное заклинание рунами не напишешь и не прочитаешь, их обычно по-другому используют. Поэтому для заклинаний используется алфавитный, со всей сопутствующей грамматикой.

А ведь там все не как у людей! Например, у существительных два рода — общий, для всего живого, и средний, для неодушевленного. То есть 'ulfr — это тебе и волк, и волчица. Но в заклинании нельзя какого-то неопознанного волка упомянуть, нужно одного конкретного, того, что именно сейчас перед тобой стоит. Для этого добавляется определенный артикль в конце слова, но вся беда в том, что если этот конкретный зверь волк, то он будет 'ulfrinn, а если волчица, то 'ulfrit. А если их много, то 'ulfar и 'ulvar, соответственно, а вперемешку и вовсе lferu. И будто есть время им под хвост заглядывать! А иначе не сработает.

А ведь еще падежи, спряжения, несколько глагольных времен, сложносочиненные слова из трех, четырех, а то и пяти существительных, которые по особому произносить надо, а иначе весь смысл потеряют. Ну и вишенка на торте — музыкальное ударение. Бывает, слово одно, а значений несколько; произнес не с той интонацией и все значение насмарку.

Только ни разговорников, ни толкового единого сборника правил по Праязыку нет. Лишь по древним текстам и выискивают закономерности, догадываются о значении отдельных слов в контексте уже известных, и бесконечно пробуют составлять новые заклинания. Когда успешно, когда нет.

Готовых к употреблению конструкций известны сотни, только слова нужные подменяй. Но для этого все равно понимание нужно, просто все заучить никакой памяти не хватит.

Первое задание таким и было: на основе приведенных заклинаний составить подменами совсем уж узкоспециальные. Вот, например, первой же строчкой: составить заклинание, обращающее в камень нечищеную обувь соседа воскресными вечерами. То есть, начинаться оно будет примерно так: в день богини Сунны после заката солнца… На языке, в котором язык сломаешь. И такой бредятины еще пятнадцать строк!

Парой вечеров не обойдешься, тут безвылазно сидеть нужно. Спустя пару часов Хельме со стоном захлопнул словари, предложив закончить на сегодня. Согласна!

Перед тем, как вернуться в общежитие, все же зашла в Разнотравный сад. Уже окончательно стемнело, но дорожки освещались редкими фонарями. Действительно, тепло, как летом, даже ночные мотыльки проснулись. От цветущих яблонь исходил одуряющий аромат и я уткнулась лицом в нежные соцветия на ветке, вдыхая запах всей грудью.

— Хорошо позанимались?

Я не ожидала, что здесь кто-то окажется в столь поздний час. Вот понадобилось же именно в эту укромную часть сада свернуть, будто в других местах яблонь нет. Я отодвинула ветку — так и есть, на неосвещенной скамье его светлость собственной персоной. Вот так просто сидит и светлячками любуется, будто дел никаких нет. А дел у арна Шентии всегда хватает, и судя по его виду, на сон-то не всегда времени остается.

— Хорошо, — осторожно ответила я. Кто его знает, к чему опять разговор приведет? Сейчас как скажет, что если на прогулки время есть, то давай-ка, моя хорошая, доставай туманный клинок и вперед, тренироваться. — Заклинания ведь тоже очень нужный предмет.

— Нужный, — просто кивнул Шентия. — Составишь компанию?

Я, поколебавшись, присела на краешек скамьи.

— Ты делаешь большие успехи, во всем. Я рад за тебя. Даже Никас хвалит.

Чуть не сорвалось с языка: «А Вам-то что похвалить стоило?», но вежливо вернула любезность, вложив тонкий ироничный подтекст:

— Господин ректор очень терпелив и снисходителен ко мне.

Но Шентия будто не заметил шпильку. Контузило его, что-ли, за время отсутствия?

— Это хорошо. Я рад, что вы нашли общий язык. Мы назначим постоянного преподавателя по боевой в скором времени.

— А Вы? — не удержалась я. — Разве Вы не продолжите занятия?

Шентия помолчал немного.

— У меня много других обязанностей, Ардина. Это был временный пост. Сейчас все мое внимание занимает дворец и предстоящий праздник.

То есть можно расслабиться и больше не переживать за изнуряющие ночные занятия.

— Но Вы сказали «до следующего раза»…

— Я обещал, что научу тебя сражаться, и слово свое сдержу.

Не понимаю. Он больше не будет вести групповые занятия, но оставит индивидуальные? При том, что в остальное время будет находиться по своим делам в других местах? Пока я размышляла, манс Греттен осторожно подкрался к его светлости, обнюхивая того. Шентия выждал немного, подпустив манса поближе и деликатно почесал животинку за ушком. Манс взъерепенился, зашипел, но не отстранился от неожиданной ласки. Вот предатель!

— Этот необычный зверь будто все твои эмоции передает. Мое предложение остается в силе. Возможно, я не лучший преподаватель, но мне важно, чтобы ты имела все возможности для обучения. Мне жаль, что я не поверил тебе на слово — о встрече с Интальдом и второй твоей магии. Видишь ли, это оказалось слишком немыслимым даже для меня, — криво улыбнулся мужчина.

— То есть, пока я была темной, можно было меня с грязью мешать? — не смогла я сдержать прошлых обид. — А как светлая восстановилась, так снова человек?

— Ардина… Это не так. Никто о тебе такого не думал. Тьма Изначальная — великая сила. Пугающая, да, но более чем достойная.

— Вы так думали! Смотрели на меня как на монстра, как на заразную…

Лицо его светлости болезненно исказилось, он дернулся было в мою сторону, но был остановлен предупредительным рыком манса. Шентия сжал кулаки и шумно выдохнул.

— Я ошибался. Я не могу объяснить тебе всех причин, но поверь, я сожалею, что был так груб с тобой.

Извинения от его светлости? Мир точно с ног на голову перевернулся. Пока он не пожалел о своих словах, я предупредила дальнейшую неловкость.

— Вы — арн Шентия. Вам нет нужды извиняться или оправдываться перед студенткой. Но я одного не пойму, неужели эта мелочь, — я выпустила перед собой искристую белую магию. — настолько для вас всех важна? Для господина ректора, для мэтра Эрдиса? А ведь мои друзья приняли меня как есть.

Его светлость не ответил, но тоже выпустил поток белой магии. Разница в оттенках была очевидна, как молоко рядом с россыпью алмазов. Греттен внезапно заурчал, встряхнулся, добавив в мой слабенький поток еще сноп искр. Белый и искристый потоки слились, заигрывая в воздухе друг с другом. Мне это вдруг показалось таким интимным. Я слышала, что если в брачном ритуале оба будущих супруга маги, то они обмениваются не только клятвами и незримыми печатями, но и соединяют саму свою магию на время, проверяя ее совместимость. Глупая какая мысль, но я все же поспешила отозвать свои искорки, как-то чересчур тесно и откровенно это было, пусть и сидели оба на расстоянии вытянутой руки, разделенные бдительным мансом.