Чтение онлайн

— Тяни сильнее! — Рявкнул Протокл.

— Не могу, — признался лысый. — Дальше не тянется.

Протокл зарычал от негодования.

— Ну так помогите ему! — Крикнул он на невозмутимых стражников.

Те принялись исполнять приказание. Теперь колесо уже принялись тянуть втроем. Веревки скрипели, стражи пыхтели от натуги, стирая рукавами выступивший пот, а варвару хоть бы хны, лежит себе, улыбается. На миг Протоклу показалось, что это он от боли так скалится. Подошел, спросил.

— Ну, ничего сказать не хочешь?

— Да нет, — признался Данила. — Но я благодарен тебе, Протокл. Хорошо здесь у вас, вон, ребята молодцы, все косточки мне поразмяли.

В глазах старика читалось неразбавленное бешенство. Он еле сдерживался, чтобы не вцепиться Даниле в глотку.

— Тяните сильнее! — Крикнул он, услышав звонкие хлопки.

Толстые, в два пальца толщиной, веревки, лопнули, как гнилые лоскутки.

— Хозяин, веревки лопнули, — виновато пробормотал лысый.

— Так поставьте новые! — Вскричал маг.

— Новых нет. Никто и не знал, что они могут понадобиться. Они же были крепкие, мечом не перерубишь. Да что там, мечом, топор их не брал!

— Ну вот, а этот варвар взял, — прорычал Протокл.

Данила в это время поднялся, стряхнул оборванные куски, обиженно покосился на мага.

— Это все? Больше не будет? — Удивился он.

— Будет! Теперь настоящая пытка будет! Тащите его сюда.

Данилу притащили к странному деревянному стулу, усадили. Руки закрепили в жутких железных колодках. Протокл ходил рядом, довольно хмыкая. Встретив недоумевающий взгляд варвара, пояснил.

— Это старая заморская пытка. Жертве медленно выдирают ноготь за ногтем, дабы он познал дикую ни с чем не сравнимую боль! После такого заговоришь, как миленький!

Данила сглотнул слюну. Дикую, а уж тем более ни с чем не сравнимую боль он совершенно не хотел испытывать. А маленький лысый мужичок уже тащил огромные черные клещи. Данила почувствовал, как что-то холодное вцепилось в палец, дернулся от неожиданности. Протокл довольно улыбнулся, но улыбка сползла с его лица. Лысый вцепился в клещи, упирался ногами в стул и пыхтел.

— Не выдирается! — Обиженно пробормотал он. — Ты уверен, хозяин, что этот варвар — человек?

— А кто же еще! Просто дикий, необразованный. Варвар он и есть варвар!

— Но ногти у него не выдираются.

— Так попробуй сломать!

Лысый потужился несколько минут, сдался, выронив клещи. А Данила как ни в чем не бывало сидел на стуле, сощурившись, ожидая, когда же начнется та самая, болезненная пытка.

Протокл выругался. Бросил бешеный взгляд на Данилу, приказал.

— Готовьте расплавленный свинец и воронку. Будем заливать ему глотку.

— Но как тогда ты будешь его допрашивать, хозяин? — Осведомился лысый.

Маг окончательно сошел с ума. С пальца его сорвалась молния, пролетев рядом с головой Петра. Не будь он лысым, точно бы подпалило волосы. А может потому и лысый, что однажды уже подпалило… Молния пшикнув, ушла в каменную стену. Та растрескалась, побелела. Стражники судорожно взглотнули, ощутив, что такая вот молния попадает в одного из них. Наверное, даже мокрого места не останется. Так, горстка пепла в лучшем случае.

— Я не буду его допрашивать! Я просто волью ему в глотку свинец!

Данила не слишком хорошо знал, что такое свинец, но то, что он должен быть горячим, не слишком его радовало. Горячим он предпочитал мясо, еще желательно с ароматной корочкой, но совсем не какой-то подозрительный свинец. А в котелке уже что-то кипело и бурлило. Вокруг него суетился лысый мужичонка, раздувая мехами огонь.

Пытки уже начали забавлять Данилу. Неужели ромеи настолько тонкокожи и слабы, что на них действуют эти игрушки? Хотя не зря говорят, городские жители становятся разнеженными и слабыми. Удобная легкая жизнь расслабляет, превращает людей в студни, жирные куски мяса без желаний и стремлений. Вон, даже у стражей-ромеев ручки белые, как у младенца. Не чета Даниле, ладони которого в мозолях и шрамах, да и на теле нет живого места. То следы стрел, то шрамы оставленные клинками врагов. Шрамы украшают мужчину. А эти женоподобные атлеты ни на что не способны, кроме как вертеть подтянутым задом, дурам на загляденье.

— Готово! Вскипел! — Закричал Лысый. — Сейчас, я иду!

В горшочке плескалось что-то очень горячее, и пахло отнюдь не мясом. Данила уже зажмурился, приготовившись всеми силами отбиваться, но тут случилось совсем уж невероятное. Лысый поскользнулся на брошенном Данилой обрывке веревки и упал. Горшочек вылетел из рук и грохнулся в двух шагах от мага. Протокл взвыл, подскочил на месте. Волна жара прошлась по ногам, опалив волоски и поджарив кожу.

— Довольно пыток! — Взревел он. — Нож, дайте мне нож, я перережу ему глотку!

В дверь что-то стукнуло. Потом еще раз. На третьем ударе она слетела с петель и взору ошарашенных ромеев предстал Северьян во плоти. В руках он сжимал обоюдоострый одноручный меч, лезвие которого уже обагряла кровь. Северьян тяжело дышал, окидывая злобным взором присутствующих. Заметил Данилу, подмигнул.

— Кажется, я пришел вовремя, — тяжело прохрипел он. — О, Протокл собственной персоной!

Старик поднялся, выпрямился, крепко сжимая посох. По комнате пробежал холодок, перерастающий в леденящую бурю.

— Здравствуй, Северьян, — тихо сказал старик.

— Северьяном меня называют друзья, — ответил убийца. — Для тебя я Следящий.

Протокл гаденько рассмеялся.

— У тебя появились друзья? Не смеши! У наемника нет друзей. Есть лишь те, кто использует его, и те, кого использует он. А ты всегда пользовался людьми, меняя их как перчатки. Кого ты считаешь друзьями? Может быть этого безмозглого варвара? Или вообще славян? Так знай, у них нет друзей. Русы — нелюди, они ненавидят друг друга. Если плохо одному, то он постарается, чтобы стало плохо и остальным. Они же варвары! Ты хоть и сам русич, но не похож на них… не был похож на этих диких варваров.

— Варвары? Ты, прожженный веками, прошедший через тьму времени старик называешь их варварами? Похоже ты забыл, что я один из них… А что же для тебя цивилизация? Светоч знаний? Сборище наглых зажравшихся ублюдков, которые погрязли во лжи и лицемерии, вот что она из себя представляет. Вы же утратили все человеческое! Жалкие, вцепившуюся в свою жизнь, как в единственную тростинку, путь к спасению. Гордыня — грех. Ты предлагаешь смириться, сломать гордость, стать подстилкой. Ударили по одной щеке, подставь другую! Но я никогда не подставлю щеку. Я даже ударю первым, чтобы потом не повадно было!