Чтение онлайн

– Разве что инкубская природа Владыки Сумрака…

– С которой всем нам очень, очень повезло!

– …Возымеет верх над чужеродным проклятием! Это высшая магия!

– Запретная магия!

– Такое по силам лишь единицам в нашем мире. А что касается Запределья – мы знать не можем!

– Проклятие проникло прямо в Кровь Верховного Демона и потому мешает трансформации в его истинную, демоническую сущность.

– И, соответственно, его природной…

– Демонической…

– Самой быстрой во все мирах, регенерации!

Последнюю фразу Лекари пропели уже уверенно и в унисон.

Бессмертна ипостась инкуба. А вот в человеческой форме – обязательное условие для всех гостей из Запределья – демоны уязвимы. Может, даже в лепете насмерть перепуганных лекарей что-то и есть… В том смысле, что это их, Запредельные разборки – с демонов станется провернуть всё на чужой территории. Опять же, союзом с людьми не все в Запределье довольны…

Из подходящих магинь-девственниц, кому по силе оказалось оживить инкуба подобной силы, отыскалась только одна.

Единственная.

И она, как доложили Разведчики, выходила замуж!

То есть напади та тварь завтра – всё. Миру с Запредельем пришёл бы конец. И дело даже не в нашествии мертвяков. Допустим, он с другими Владыками, с Большой и Малой Земли, смогли бы сдерживать напор дохлых тварей… какое-то время…

Но нападение на Владыку Запределья произошло в его дворце!

В доме побратима.

Вся демоническая родня Аразона, вся, ихтионова икра им в глотку, аристократия Запределья ополчилась бы на Мир Живых!.. Начиная с его государства… и дальше.

Как будто для кого-то секрет, что демоны вечность только и ждали подходящего случая! И началось бы такое, что даже у него, Сильнейшего из Владык, начинали слабеть руки…

Древнее Право Первой Ночи – как в кошмарном сне вспомнил он.

Впрочем, не было бы этого права, он всё равно взял бы её во дворец.

По Праву Сильнейшего…

Конечно, он нёсся, как на пожар, подстёгиваемый затруднённым дыханием и картинками гибели мира. Последние подлое воображение подбрасывало непрерывно. Он видел их столь явно и отчётливо, что забеспокоился даже, не начал ли он сходить с ума? Или грезить от удушья?!

Вот под ним тянется Великий Хребет – белоснежно-зелёный, величественный… Над покрытой зеленью покатой горой пролетает Небесный Патруль. Всадники на грифонах. Подножие омывает русло Ниила, главной реки Хребта. Далее, сплетаясь с другими реками в косу, Ниил образует Водопад Семи Радуг…

На мгновение идиллическую картинку скрывает взмахом крыла Дайширу…

И вот Небесный Патруль, атакованный со всех сторон мертвецами на гниющих тварях Запределья, летит вниз! Они неловко переворачиваются в воздухе. Жалобно кричат умирающие грифоны… Великий Хребет больше не белый. И не зелёный. Он чёрный. Копошащийся… из-за тварей, покрывающих его, как муравьи ствол сочащегося соком дерева. Только сок Хребта тошнотворно-красный… И вот уже чёрная масса покрывает последнюю зелёную верхушку…

Ещё один взмах крыльев грифона – и всё вновь возвращается на свои места.

Но Риардон Хатар-Небесный Всадник знает, что после увиденного он-то уже никогда не будет прежним.

И так всю дорогу.

То ли внезапно открылся Дар Пророчества, то ли всё же галлюцинации от удушья.

…Чем ближе подлетал он к островку Зелёных Крыш – что за нелепое название – тем труднее становилось дышать.

Дракон узнает свою единственную. Свою нааоИлит.

Из тысяч. Из миллионов.

Потому что она Есть Его Дыхание.

Риардон так сосредоточился на стремлении не растерять последние силы из-за проклятого удушья, что не заметил, как Дайширу вышел из-под контроля! Не взирая на команды, на силовое и магическое воздействие, грифон пикировал вниз будто взял след дичи. Голосил же при этом мешок с перьями так, что даже он, Небесный Всадник, оглох на какое-то время. Вот же шуш неуёмный!

Справиться с управлением удалось лишь тогда, когда они проникли (или правильней сказать провалились) в грот.

Ритуальный грот – или как такие зовутся на дальних островах?

Риардон выдохнул, осознав вдруг: он попал, куда нужно.

Свадьба.

Вряд ли на таком маленьком острове две свадьбы сразу.

К тому же к Владыке, наконец, вернулась способность дышать. Точнее… стала возвращаться понемногу… И то хлеб. Риардон решил ещё, что от Лекарей, оставшихся при Аразоне, всё же есть какой-то прок.

Болван!

– Лилая третьей руки Милабелль Паскови? – спросил он невесту в старомодном белом наряде, со скрытым пологом лицом.

Ишь, и не жарко ей в эдакой обёртке. Хотя жарко, конечно, как иначе. Мечтает небось, дурёха о платьях по последней столичной моде… Ведь судя по тонким запястьям, повороту головы, взгляду из-за дурацкой тряпки, девчонка ещё совсем… Эх. В Стольграде принято гордиться красотой тела. А здесь, вон, всё ещё лица прячут…

Он вдруг снова увидел её.

В красном платье.

Смуглую. Красивую. Дерзкую.

И хоть лица девушки под пологом он не видел, понял почему-то: она!

Связь Дракона и его нааоИлит крепче не только пространства, но и времени…

Ответа девушки он не услышал. Прочитал по губам. Заявил о Праве Первой Ночи и забрал Милабелль Паскови с собой.

О том, кого он отдал Аразону – понял в тысяче километров от дворца.

Надо же было кому-то перебить тварей Запределья, что просочились сквозь ослабшие Лучезарные Персты…

Если нааоИлит привяжет к себе другой, Дракон испытает на себе все муки Запределья!

Муки Риардона Хатара, рухнувшего со своего грифона на отмели у дальнего острова, трудно описать… Нет таких слов и нет таких мук в мире живых. Для столь сильной и длительной агонии не годится ни одно человеческое тело… Но Риардон человеком не был. Он был Владыкой, Кровью Драконов и потому возможности его сильно отличались от человеческих. В ту ночь Риардон будто заново осознал, что быть Владыкой – не благословение Прядильщиц, а их проклятье! С него живьём сдирали кожу, ломали все кости сразу, дробили зубы, тянули жилы… И длилось это вечность.

Наутро пытка прекратилась.

Но не утихла агония.

Владыка Света, Страж Мира, Хранитель Белого Дракона Зари, Лорд Островов Белой Кости, Риардон Хатар-Небесный Всадник понял, кого отдал Аразону.

Свою истинную.

Свою единственную.

Свою нааоИлит.

Он смог держаться с ней достойно сегодня.

Слишком сильной была ещё память о боли от её привязки к демону. Да и не прошла треклятая боль толком! Хорошо, что за его не всегда уместными попытками пошутить девчонка не заметила, как он вымотан…