Право убежища
Шрифт:
Если Каро удалось каким-то образом проникнуть в ее квартиру, дело плохо. Знающий человек, порывшись в ее вещах, легко мог догадаться, что принадлежат они не человеку. Если же Луис узнает, что она лиса… Саран невольно сглотнула и бросилась бежать. Она в три прыжка добралась до подъезда. За дверью ее встретил почти абсолютный мрак, лампочка не горела, и Саран пришлось пробираться чуть ли не на ощупь. Она поднялась по ступенькам и попыталась вызвать лифт. Кнопка на панели отказалась зажигаться, а из шахты не донеслось ни звука. Саран топнула ногой от досады и бросилась к лестнице. Ее каблуки звонко простучали по цементному полу.
На лестничной площадке — спасибо окнам — было посветлее. Тем не менее, Саран сбавила скорость и начала подниматься с большой осторожностью. Меньше всего ей хотелось упасть впопыхах и что-нибудь сломать. Нервы ее были на пределе, чувства обострились. Добравшись до третьего этажа, Саран услышала едва различимый шорох. Это могло быть чем угодно, но чутье подсказало, что она не одна на лестнице. Позади нее кто-то был. И этот кто-то шел за ней. Стоило Саран остановиться, и преследователь тоже замирал.
Она оглянулась, но никого не увидела. Возможно, тот, кто шел за ней, был ниже этажом. Саран простояла на одном месте несколько минут, но ничего больше не услышала. От тишины аж звенело в ушах. Она пошла дальше, по-прежнему чувствуя движение за спиной. Кто это мог быть? Луис? Чего он хочет? Саран опустила плечи, ссутулилась и пригнула голову, ожидая удара в спину. Кровь стучала в висках, дыхание сделалось громким и прерывистым. Каждая ступенька была маленьким Эверестом. Несмотря на жару, ее бил озноб.
Ступенька за ступенькой, пролет за пролетом, она шла наверх, и кто-то невидимый шел за ней следом. Свет, косо падавший из окна справа, осветил цифру на стене. Ее этаж. На площадке перед квартирами ярко горела лампочка. Саран, перепрыгивая через две ступеньки, рванула наверх, стремясь к свету, как в спасительную гавань. Звякнули ключи, щелкнул замок. Прежде чем закрыть за собой дверь, Саран вгляделась в темноту — и снова никого не увидела.
В квартире было тихо и пусто. Ни следа Луиса или кого-либо еще. Саран зажгла свет в коридоре, в комнате и на кухне, чтобы удостовериться, что никакие ужасы не прячутся в углах. Над кроватью в спальне висело небольшое медное зеркальце идеально круглой формы. Шаман, сделавший его, уверял, будто оно отпугивает злых духов. Саран остановилась и заглянула в переливчатую глубину, но не увидела ничего, кроме своего кривого отражения.
Часть третья
День добрых дел
1
Куриные крылышки пахли так же великолепно, как и полчаса назад, но хорошее настроение улетучилось. Саран распаковала принесенную еду, взяла тарелку и налила воды в стакан. Страх отступил, бояться объективно было нечего, но на смену страху пришла усталость. Саран опустилась на стул и без малейшего энтузиазма взялась за крылышки. Она съела четыре штуки, едва ощущая вкус. Глотала, пила воду, слизывала с пальцев сок — все время глядя в одну точку и двигаясь на автомате. Пожалуй, если бы дома ее действительно ждал Каро, Саран нашла бы в себе силы. А так? Одна, в пустой квартире, в компании медленно чахнущих фиалок и незаконченного пазла?
Саран вытерла руки о салфетку и направилась в комнату. Она выдвинула из-под дивана картонку с пазлом и критически осмотрела. На рисунке уже можно было узнать темную волчью морду на фоне яркого диска Луны. И целый ряд соединенных друг с другом деталей внизу, где волчьи лапы касались светло-серого камня… Если она вернется в Таиланд, то зачем все это? Саран ухватила картонку за край и что было сил встряхнула.
Пазл разлетелся по комнате, как конфетти.
Конечно, можно было бы сделать все аккуратно: разобрать сложенную картинку по рядам, убрать в коробу и запечатать. Но зачем? Какой с этого толк, если Саран не собиралась возвращаться? И зачем ждать, пока отыщется убийца Нелли? Все равно Саран ничем не могла помочь расследованию. Она только мешалась под ногами и раздражала Настю. Лучше она уедет и освободит квартиру. Тогда Пхатти сможет поселить здесь кого-нибудь более полезного и нужного. Пусть этот кто-нибудь и собирает пазл.
— Хотя… — вслух протянула Саран, потом присела и взяла с пола кусочек с волчьим глазом.
Кто бы ни пришел ей на смену, у него никогда не получится собрать картину полностью. Саран спрятала деталь в кошельке — в том же самом отделении, где еще утром ждал своего часа маячок, предназначавшийся Луису, — и вернулась на кухню. Глаз она заберет с собой в качестве сувенира. Просто так. Это было единственным способом отомстить месту, в котором ей так и не удалось стать счастливой. Саран достала из баскета еще одно крылышко. На тарелке постепенно росла кучка костей, и вместе с сытостью приходило спокойствие.
А потом раздался звонок в дверь.
Саран замерла, не донеся почти пустой стакан до рта. Кто это мог быть? Кто мог наведаться к ней, предварительно не позвонив? Она поставила стакан, облизнула пальцы и крадучись подошла к входной двери. Звонок не повторился, но неизвестный начал дергать ручку. Саран нахмурилась и открыла внутреннюю дверь. Стараясь ничем не выдать своего присутствия, она привстала и заглянула в глазок. На площадке было достаточно светло, но как следует рассмотреть гостя не удавалось: он постоянно вертелся, то оглядываясь, то вскидывая руку, чтобы взглянуть на часы… Но это точно был не Луис Каро. И что-то в незваном госте показалось Саран смутно знакомым…
— Денис? — неуверенно спросила она из-за двери.
— Саран! — воскликнул тот. — Ты дома!
Что ему было нужно? Как он вообще оказался в Москве?
Саран поспешно отперла дверь. Выглядел Денис скверно. Когда они виделись в последний раз, полтора года назад, девушки оглядывались на Дениса и первыми подходили знакомиться. Правда, без особого успеха — молодой человек отличался клинической степенью моногамности. Даже отказ возлюбленной и предстоящая ссылка не заставили его обратиться за утешением к другим представительницам прекрасного пола.
И из всех возможных вариантов надо же ему было влюбиться именно в Настю!
История получилась печальной. Денис, манья восемнадцати лет, приехал в Москву, чтобы поступить в Университет. В первый же день он отправился на Воробьевы горы, чтобы подать документы, а оттуда — прямиком на Воздвиженку, чтобы представиться Пхатти. Это было стандартной процедурой. Новоприбывший дух договаривался о встрече с верховным демоном, слушал лекцию о субординации, подписывал контракт и получал свой кусок охотничьих угодий. Маньи, духи, способные насылать видения, были особенно щепетильны во всем, что касалось территорий. Если лисы охотились в самых густонаселенных местах и практически не мешали друг другу, то маньям требовались простор и уединение.
Денис получил Строгино без права даже ступить на мост, отделявший его от Щукино. С запада его территория ограничивалась МКАДом, с юга — проспектом Маршала Жукова. Но Дениса все устраивало, и первые несколько месяцев проблем не возникало. Потом начался учебный год, и большую часть времени он стал проводить в учебных корпусах на юго-западе Москвы, которые находились на территории другого маньи, очень несговорчивого. В первый раз, когда Денис попался на глаза хозяину Воробьевых гор, он отделался предупреждением. Во второй раз ему сломали руку. А третья встреча состоялась уже в присутствии Пхатти, Олега и — на Денисово несчастье — Насти. Саран узнала обо всем постфактум, со слов самого Дениса, когда тот пришел в «Перпетуум Мобиле», чтобы утопить горе в бокале вермута. Ничего крепче Денис не пил.