Чтение онлайн

Иммануил Кант (1724–1804), чья творческая деятельность в области философии началась в середине 40-х гг. XVIII в. и достигла вершины в 80–90-е гг., явился крупнейшей фигурой немецкого Просвещения, зачинателем которого был Лессинг (1729–1781). Мировую известность принесла Канту его система «критической философии», изложенная в «Критике чистого разума» (1781), «Критике практического разума» (1788) и «Критике способности суждения» (1790). Созидая эту систему, Кант стремился «подрезать корни» одновременно и материализму и предшествующим разновидностям идеализма (прежде всего декартовской и берклиевской), атеизму, теологии, и так называемому «догматизму», под которым имелся ввиду сугубо рационалистический метод построения спиритуалистической метафизики XVII–XVIII вв., и юмовский «скептицизм». Убедительной альтернативой всем дискредитируемым им философским построениям Кант считал разработанную им концепцию «трансцендентального идеализма», способную, по его убеждению, стать надежной основой для научно обоснованной новой метафизики, которой он придал этико-религиозный характер (деистический по своей сути), и подробно изложил в «Основах метафизики нравственности» (1785) и в «Метафизике нравов» (1797). Оба эти сочинения Канта тесно примыкают к его «Критике практического разума».

Смысловым стержнем главного содержания «критической философии» было учение о «чистом разуме» в его двух проявлениях – «теоретическом» («спекулятивном») и «практическом» (первоначально сведенном к этическому). Кант приходил к выводу, что культивировавшийся новоевропейскими философами «спекулятивный разум» не в состоянии дать действительные знания об основных предметах метафизики (душе, Боге, мире как целом), т. е. с научной достоверностью доказать бессмертие души и присущность ей свободной воли, бытие Бога и сотворенность им природы. Всякого рода «вещи сами по себе» (сокращенно: «вещи в себе») объявлялись Кантом принципиально непознаваемыми, сфера познаваемого ограничивалась миром явлений, что придавало «критической философии» в этой ее части агностическо-феноменологический характер. «Практический разум» характеризовался через усматриваемый в нем Кантом имманентный «моральный закон», реализуемый через «добрую волю» и подчиняющий поступки людей нравственному долгу, утверждаемому в борьбе с чувственными влечениями и эгоиетическо-утилитаристскими соображениями. Кант считал неограниченной этическую мощь «практического разума» и потому видел в нем самое адекватное выражение «чистого разума». Если «теоретический разум» в значительной мере дискредитировался Кантом, то «практический разум» им всячески возвышался – вплоть до объявления примата последнего по отношению к первому в решении метафизических проблем. Согласно Канту, «практический разум» обоснованно постулирует свободу воли, бессмертие души и бытие Бога.

Дело в том, что, настаивая на продуцировании принципов морали и всей совокупности нравственных обязанностей человеческим разумом, а не божественным откровением, Кант считал необходимой религиозную сакрализацию моральных норм для придания им авторитета в сознании той массы людей, которые по условиям своей жизни неспособны возвыситься до интеллектуально-философского уровня.

В качестве идеолога Просвещения Кант начал выступать с 1784 г., когда он опубликовал две небольшие, но весьма содержательные работы: «Ответ на вопрос: что такое Просвещение?» и «идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане». Называя свою эпоху «веком Просвещения», Кант усматривал ее суть в таком выходе человеческого рода «из состояния своего несовершеннолетия», когда он начинает пользоваться своим разумом без унизительной опеки со стороны теологов и духовенства.

Основной целью раскрепощения умов Кант считал обеспечение им самостоятельности в деле выработки «наилучшего законодательства» и свободы критики «существующего законодательства». Приступив к философскому осмыслению социально-политических проблем современности, за пять лет до начала великой французской революции, Кант при разработке просветительской концепции исторического прогресса определил его цель как созидание «всеобщего правового гражданского общества», понимаемого в виде «совершенно справедливого гражданского устройства», поскольку функционирующие в нем законы обеспечивают «максимальную свободу» [3] .

Утверждение в обществе необходимой для его граждан свободы Кант, вслед за Монтескье, трактовал как их подчинение только общеобязательным справедливым законам, исключающим произвол со стороны верховных правителей и вообще властей, т. е. как жизнь в правовом государстве. «Всеобщим» будущее «совершенное гражданское устройство» было названо Кантом потому, что оно рассматривалось им как распространяемое на все страны и включающие в себя установление таких «законосообразных внешних отношений между государствами», которые означали бы прекращение войн между ними и реализацию идеи вечного мира, выдвинутой французскими мыслителями Сен-Пьером и Руссо [4] . Так, при разработке просветительских представлений о насущных социально-политических преобразованиях, требуемых философским разумом, произошло первое значительное обращение Канта к правовой проблематике.

Интерес к проблемам философии права усилился при осмыслении Кантом революционного процесса, начавшегося во Франции в 1789 г. с фактического упразднения абсолютной монархии, преобразованной сначала в конституционную монархию (1790), а в 1792 г. вовсе свергнутой после угрозы насильственного восстановления абсолютизма путем военной интервенции извне – со стороны двух соседних монархических государств (Австрии и Пруссии, вступивших для этого в союз). Во Франции была провозглашена республика, а в январе 1793 г. свергнутый король Людовик XVI был казнен на основании решения суда, в роли которого выступил избранный ранее высший орган законодательной власти – Национальный Конвент. Французская революция, достигшая внутри страны кульминации в период якобинской диктатуры и ставшая развиваться по нисходящей линии после термидорианского переворота (27 июля 1794 г.), быстро приобрела всеевропейскую значимость (а в недалекой перспективе и мировую), что было во многом обусловлено серией войн, которые Франция вела с 1792 г. практически со всеми европейскими государствами (включая Россию) и которые перемежались лишь кратковременными периодами мира (эти войны, постепенно трансформировавшиеся из оборонительных в завоевательные, окончились только в середине 1815 г., когда союзные войска Англии, Австрии и Пруссии окончательно разгромили наполеоновскую армию).

Известие о начале Французской революции произвело колоссальное впечатление на Канта, и связанные с ней события стали одним из важнейших предметов его творческой активности. Существенно, что дальнейшая весьма обстоятельная разработка Кантом своих социально-политических воззрений облекается в юридическую форму, которой придается основополагающее значение, что приводит в 1797 г. к возникновению кантовской философии права как нового важнейшего раздела учения о «практическом разуме».

Первым шагом на этом пути было сочинение «К вечному миру» (1795), опубликованное во время первой мирной передышки в войнах между Французской республикой и Прусским королевством. Кант счел момент благоприятным для того, чтобы предложить вниманию всех правительств детальный проект межгосударственного договора о прекращении навсегда войн и установлении вечного мира, что обосновывалось как объективная цель всемирно-исторического процесса, усматриваемая философским разумом. По Канту, «государства, вооружившиеся для войны, должны принять во внимание максимы философов об условиях возможности общего мира» [5] .

Соответствующее изменение международного права, предлагавшееся Кантом, он мыслил как необходимое в современных условиях прогресса человеческого рода подчинение политики, которая доселе была безнравственной, принципам морали, причем последняя в контексте кантовского сочинения начинает наполняться правовым содержанием и порой даже отождествляется с правом в его философском понимании.

Влияние развертывавшегося во Франции революционного процесса было столь сильным на Канта, что его социально-политические воззрения включили в себя республиканские положения. Так, Кант заявлял, что для осуществления вечного мира «гражданское устройство в каждом государстве должно быть республиканским», поясняя, что определяющими чертами республиканского устройства являются гражданская свобода членов общества, их подчинение как подданных единому общему законодательству и равенство всех перед законом. При этом подчеркивалось, что «республиканское устройство берет свое начало в чистом источнике права», и что только такое устройство вытекает из идеи общественного договора, на которой должно быть основано всякое правовое законодательство народа» [6] .

Определяя «республиканизм», соответствующий правовой разумности, как «государственный принцип отделения исполнительной власти (правительства) от законодательной», которая должна иметь характер представительной системы», Кант подчеркивал, что «республиканское устройство не следует смешивать (как это обыкновенно делают) с демократическим…» и что вообще достигнуть этого единственного правового устройства легче и лучше всего… «при монархии» [7] .

Специфика кантовского «республиканизма» состояла в дистанцировании от исторически реальных форм республиканского устройства с тем, чтобы внедрить три его вышеназванные черты в монархические государства, реформируемые тем самым «сверху» в направлении политического либерализма. «Государственная мудрость», надеялся Кант, «вменит себе в обязанность при настоящем положении вещей провести реформы, соответствующие идеалу публичного права…» [8] .

Первое и вместе с тем окончательное выражение кантовская философия права получила в его последнем фундаментальном труде «Метафизика нравов» (1797). Если в предшествующих сочинениях Канта его метафизические размышления о «практическом разуме» имели только этический смысл, в который иногда вкрапливалось правовое содержание, то теперь этот разум был представлен в двух различных, хотя и взаимосвязанных ипостасях: юридически-правовой и этически-моральной. Первая часть «Метафизики нравов» была озаглавлена «Метафизические начала учения о праве», а вторая – «Метафизические начала учения о добродетели». С учетом этой терминологии Канта точнее было бы говорить о конституировании им в рассматриваемом сочинении «метафизики права».

Но углубление в контекстуальный смысл кантовского термина «метафизика» показывает, что он называл «метафизическими» свои философские размышления о сверхчувственных основаниях права, под которым имелись в виду основания чисто рациональные, коренящиеся в самом разуме, а не выводимые из опыта, не являющиеся эмпирическими по своему происхождению, это не апостериорные, а априорные основания (таковыми, априорно-рациональными Кант считал и основания морали). В обоих случаях Кант усматривал глубинное «законодательство разума» («практического»), а различие видел в том, что в области морали дело ограничивается «внутренним законодательством», под которым имелось в виду внутреннее убеждение людей в императивности нравственных норм, тогда как в области права необходимо еще и «внешнее законодательство» вкупе с социально-государственным принуждением к обязательному исполнению его законов. Предмет «учения о праве» Кант определял как «совокупность законов, для которых возможно внешнее законодательство…» [9] .