Чтение онлайн

— Что за бред?

— Это не бред, Толщия Петровна! Это порочный круг! Аристократы обижают детей, дети обижают аристократов и всё повторяется вновь и вновь! Зуб за зуб, глаз за глаз! Но сегодня, — сейчас! — у вас есть шанс взять и разорвать этот круг к чёртовой матери!

— Вы думаете? — она опять шмыгнула.

— Я уверен! Толщия Петровна, давайте забудем былое. Помогите мне получить опеку. Поверьте, у меня нет злого умысла, и я стану отличным отцом. Самым лучшим.

— Ну… Ладно, — наконец-то сдалась работница соцопеки. — Приводите своего мальчика, взгляну на него.

— Так зачем же его приводить? Вот он сидит.

Джакузий Кузьмич помахал рукой с соседнего стула.

— Так! — слёз Толщии Петровны как ни бывало. — Я так и знала! Это какие-то махинации! Вы такой же, как и все остальные! Я никогда и ни за что не пойду на поводу у…

Так, всё.

Заебала.

Уже слишком много времени потрачено впустую. И раз Толщия Петровна отняла у меня столько времени, то пусть отработает и станет подопытной в одном моём эксперименте. Сама напросилась.

— Фас! — я тряхнул ногой и из моей штанины выскочила Правая. Бомбожопка прошмыгнула под столом, прыгнула Толщие Петровне на ногу и начала карабкаться вверх.

— А-а-ай! — завизжала Толщия, но почти тут же утихла.

Химерка крепко-накрепко закрепилась у неё на черепе. Толщия подняла одну руку, затем другую. Правая подмигнула мне, мол, работает.

Отлично.

Клянусь использовать эту плюшку только по особым случаям. Ну, вот как сейчас.

— Так, ладно, — сказал я. — Давай разбираться.

Следующие четыре часа мы с Кузьмичом провели за изучением документов; пытались понять порядок действий. Бюрократическая машина подкидывала нам ловушку за ловушкой и сопротивлялась как могла, но в конце концов мы справились.

Джакузий Кузьмич стал моим сыном, а Борзолюба Джакузьевна внучкой. И хуй ты с этим поспоришь, ведь на всех документах стояла подпись самой Толщии Петровны…

—…Борзолюба Джакузьевна Прямухина.

— Што!? — крикливым шёпотом уточнил Онотолий Анатольевич. — Это ваша сестра!?

— Нет. Скорее внучка. Ну… Двоюродная внучка, — соврал я. — Всё очень запутано. И там, на самом деле, очень смешная история, как-нибудь потом я вам её расскажу. А что такое?

— Почему вы прятали от меня такое сокровище!?

— Прошу прощения?

— При всём моём уважении к вам и Татьяне Ильиничне, но… быть может… вы нас познакомите? Устройте нам свидание, Илья Ильич, прошу вас!

— Ну-у-у-у, — затянул я. — Даже если Татьяна будет не против, я боюсь, что Борзолюба Джакузьевна слишком консервативна для вас. Она очень самостоятельная девушка и не нуждается в чьём-то покровительстве. Вряд ли она приемлет свободные отношения и фиктивные браки.

— Илья Ильич, — Онотолий взял меня за руку; ладошка у княжича была потная. — Если эта богиня ответит мне взаимностью, клянусь, я… я… я откажусь от гарема. Никаких вторых жён, никаких наложниц. Клянусь вам, Илья Ильич. Зачем оно мне надо!?

— Хм-м-м. Не буду ничего обещать раньше времени, но я поговорю с Борзолюбой на ваш счёт.

— Спасибо, Илья Ильич, спасибо!

—…таким образом благодаря ароматике у наших потребителей будет возможность вновь окунуться в незабываемую атмосферу осеннего подъезда и первой влюблённости, — Борзолюба Джакузьевна перевернула последний листочек. — Я кончила.

— У-у-у-у, — жалобно проскулил Онотолий Анатольевич.

— Спасибо, Любаш! Как всегда на высоте, даже не сомневался. Запускайте в производство. Онотолий Анатольевич, пойдёмте.

— Но…

— Пойдёмте, говорю, — я вытянул княжича в коридор. — Всё потом, всё потом. Ну а сейчас, быть может, по пивку?

На сегодня план минимум я выполнил и дальше собирался отдыхать. К Романову и планам по захвату мира я вернусь завтра, ну а сегодня почему-то жутко захотелось пива с сухариками. А хотя чего это я? Понятно почему. Это всё Борзолюба Джакузьевна со своими уникальными ароматизаторами; чует ведь, зараза, болевые точки аудитории.

Мы с княжичем вошли в лифт, я нажал на кнопку и в этот самый момент:

Дилинь-дилинь-дилинь! — зазвонил телефон.

Незнакомый номер.

— Алло?

— Илья Ильич Прямухин?

— Да, здравствуйте.

— Меня зовут Сергей Ефремович Троекуров.

— Да, очень приятно.

— Я сын князя Ефрема Ефимовича Троекурова и старший брат Вероники Ефремовны Троекуровой.

Абонент замолчал. Либо чел просто любил хвастаться и звонил по рандомным номерам, либо ждал сейчас от меня какой-то реакции. Причём, судя по всему, вполне определённой.

— Очень рад за вас, — сказал я. — А по какому поводу вы…

— Вы оскорбили и обесчестили мою сестру, Илья Ильич, и вам придётся за это ответить. Я вызываю вас на дуэль.

Не понимаю. Это пу-пу-пу или какая-то ошибка?

— Простите, я не понимаю о чём речь. Точно помню, что никого не бесчестил ближайшие… ах ты ж…

Рот тот наоборот!

Не, это всё-таки пу-пу-пу. Та блондиночка на свадьбе Ксюхи, которая несла какую-то дичь про помолвку! Это она что же, получается, княжеская дочь!? Черенок! Вот сука! Сегодня же вместо пивопития поеду и размажу нахуй это грёбаное алоэ!

— Отказ приведёт к серьёзным последствиям, Илья Ильич, — сказал Троекуров. — Пострадаете не только вы, но и вся ваша семья. А поскольку ваш поступок был настолько свинским, то и время, и оружие и место я выбираю самостоятельно. Послезавтра в полдень вы должны явиться в особняк Троекуровых. Сражаться будем на кулаках и до смерти. Использование магии дозволяется…

Ну… На самом деле я довольно долго протянул в этом мире без дуэлей. Зато как начал-то красиво! Сразу же с членом княжеской семьи, что, по правде говоря, большая редкость.

Почему редкость? Да потому что дуэлями в основном страдали младшие сыновья графов или барончиков; то есть те, кому не светит ни место главы рода, ни большие деньги, ни выгодный брак. То бишь те самые ребята, которые вроде как и аристо, но вроде как и не решают ничего. Говнистые малолетки с уязвлённым самолюбием, короче говоря. Гопники от мира аристократов.

Поясни за герб, ага.

Люди посерьёзней такой хернёй не занимались, — их жизнь весёлый карнавал и им есть что терять, — так что поводом для дуэли в высших кругах могла послужить только очень серьёзная причина. Например, прилюдное унижение родной сестры.