Чтение онлайн

Вместо сельских домиков здесь вдоль дороги стояли какие-то заводские цеха — двухэтажные, ухоженные, аккуратно крашенные; по меркам заводских цехов я бы даже сказал «красивые». А вместо поля, на сколько хватит глаз — кустарник с гроздьями красных ягодок. Причём кустарник был высажен рядками. Как будто виноградник.

— А это что растёт? — спросил у Вышегора.

— Боярышник.

— А нахера так много?

— Настойку делать.

Ну всё понятно, да.

Тверь мы проехали без особых проблем. Во всяком случае, ничего необычного я не заметил. Зато на выезде…

На выезде мы встряли в какую-то нереальную пробку. Длинную, нудную, вообще недвижимую. Всё повторилось, как тогда в Торжке — гудки автомобилей, мат, жара, вонища. Вот только если тогда я прекрасно понимал, чем вызван затор, то сейчас не имел об этом ни малейшего представления.

Люди бродили вдоль машин и вопрошали небо, мол, какого хера!?

Спустя минут десять до нас наконец-то долетела весточка откуда-то спереди. Ворота города закрыты. Не пропускают никого.

— Волна?

— Да не-е-е-е, — протянул майор Оров. — Не может быть такого. Наверняка в области ещё есть одна матка, а может быть даже не одна, но сейчас химеры сюда не сунутся. Зимой быть может попробуют, как проголодаются, но сейчас точно нет. Уверен, что-то тут другое.

— Пойду осмотрюсь, — сказал я.

— И я! — закричал Святопрост. — И я!

— И я, и я, и я! — а это Василиска.

Поначалу я не совсем понял их энтузиазма, но потом…

— Там цирк, смотрите! — объяснила Васька. — Вот там, за тем фургоном! Зверей везут!

Ага. Действительно.

Конвой бродячего цирка. Машин десять, наверное. Пара домиков на колёсах, микроавтобус с цветастой афишей на борту, несколько легковушек и, замыкая, грузовики с животными. Вместо кузова клетка, а в клетке живность.

Народ из пробки уже столпился вокруг. Чего-то смотрят, фотографируют, смеются.

— Илюш, пойдём посмотрим! — попросила Васька.

— Пойдём пожалуйста, Илья Ильич! — Святопрост схватил меня клешнёй за руку. — Я сегодня пострадал, меня нужно поощрить!

— Ну ладно, ладно…

Втроём мы вышли из машины и пошли смотреть зверей. В первом грузовике я не нашёл для себя ничего особенного. На этих тварей я насмотрелся во время осады «Tildikov Inn», а некоторых даже убивал.

Зато во второй клетке.

— Какой красавец! — захлопала в ладоши Васька. — Илюша, посмотри!

Блохомедведь. Здоровенная бурая медвежья туша с подогнанными под размер блошиными ногами; жилистыми и очень-очень длинными. Настолько длинными, что когда блохомедведь сидел, то его коленки были выше головы.

Идеальный хищник. Даже если он прыгает в сто раз хуже блохи, то… просто представить страшно, как эта дура падает на свою жертву с неба; спастись от такого просто невозможно! А ещё страшней представить то, как блохомедведя умудрились изловить. Быть может, из берлоги вытащили?

— Фотографию!? — возник передо мной ряженый хуила в фетровом котелке и фиолетовых галифе на вырост.

Похоже, циркачи решили не терять времени попусту и срубить с пробки немножечко бабла.

— Давайте же, господа! Медведик дрессированный! Медведик не кусается!

— Илюша, ну пожалуйста! — Васька кинулась обниматься. — Давай сфоткаемся!

— Илья Ильич! — хитиновая туша Святопроста навалилась на меня с другой стороны. — Меня ведь сегодня чуть не убили! Ну пожалуйста! Мне нужны положительные впечатления!

— Ну ладно-ладно. Сколько?

Жаба, конечно, душила, но для сестрёнки… для сестрёнки ничего не жалко. Я перевёл клоуну тридцать рублей и передал разблокированный телефон.

— Встаньте поближе! Да! Вот так! Отлично! Теперь улыбнитесь!

Я улыбнулся изо всех сил.

— Улыбнитесь лучше! Ну что за кислые лица!? Давайте вместе скажем 'Сы-ы-ы-ы-ОХ-ЁБ-ТВОЮ-МАТЬ-ОСТОРОЖНО!!!

Тут я почувствовал, как меня схватило что-то очень сильное и когтистое…

— Уээ-Э-э-Э! — взревел блохомедведь и потащил мою руку меж прутьев клетки.

— Мишенька, брось! — заметался в панике клоун. — Мишенька, фу! Не надо!

— Уээ-Э-э-Э!

Пу-пу-пу…

А говорили ведь, медведик не кусается. Кусается, падла, да ещё как! Медведик заграбастал меня и потянул внутрь. Один рывок и вот, я торчу в клетке аж по самое плечо. Прутья больно врезаются в грудь и лопатку, а зверюга треплет мою руку, как тряпичную игрушку.

— Пристрелите его нахуй! — закричал я на клоуна.

— Нет-нет, он сейчас отпустит!

— Уээ-Э-э-Э!

Ага. Понятно. Заебись. Спасать меня никто не собирается. Народ вокруг лишь охает и ахает. Надеюсь, семейное фото с редкой химерой того стоило.

Но что мне теперь делать-то? Если косолапую сволочь не остановить, сейчас она начнёт жрать меня живьём, я отъеду в обморок от болевого шока и уже никак не смогу повлиять на ситуацию. Надо выпутываться самостоятельно; и быстро. Вот только как? Что мне доступно? Мезень и магия тринадцатой школы.

Тринадцатая до сих пор не раскачана.

Ну что ж, тогда ударимся в иллюзии. Я чуть напрягся и сделал так, чтобы от моей руки воняло максимально неаппетитно. Мишке в нос пахнуло гнилью и тухлятиной.

— Уээ-Э-э-Э!

Твою-то мать, ну да, они же падальщики. Медведик от такого только раззадорился. И более того, похоже он решился оторвать мне руку. Длиннющие блошиные ноги упёрлись в прутья клетки, и мишка на манер кошки перед прыжком задвигал жопонькой туда-сюда.

Оттолкнуться готовится!

— Уээ-Э-э-Э!

Не знаю, как именно мне в голову пришла эта идея, — думаю, не обошлось без защитных механизмов психики, — но в самый последний момент я сконцентрировался, напряг звездовидку и слил всю ману на преображение в клюкволюда.

— Уээ-Э-э-Э!

Миша оттолкнулся, в плече у меня что-то щёлкнуло, — так щёлкает шляпка одуванчика, когда отстреливаешь её большим пальцем, — и зверюга улетела на противоположный край клетки. В зубах химера сжимала зелёную руку. Мою руку…