Чтение онлайн

Оставив у себя только два таинства — крещение и причащение — потому что они ясно заповеданы Спасителем, лютеране предлагают о них совершенно чуждое, своеобразное учение. Так, вопреки православному учению, что таинство крещения дает верующему совершенное очищение от всех грехов, лютеране говорят, что крещение служит лишь символом, внешним знаком прощения грехов; через крещение, говорят лютеране, только изменяется отношение человека к Богу: из отверженного человек объявляется сыном Божиим, имеющим надежду на вечную жизнь, и участником в дарах благодати, которые подаются ему не через само таинство, а вне внешних условий, невидимым образом; природа человека в таинстве крещения нимало не изменяется.

Семена крайней, и потому ложной, духовности обнаруживаем мы в протестантизме, в его фактическом игнорировании Церкви, в его учениях о таинствах, в его утрате понимания величия и центральности в жизни Церкви таинства Евхаристии, в его отрицании апостольского рукоположения отрицании таинства священства, в его все меньшем понимании космической стороны христианского благочестия: победы Господа над смертью, сокрушения смерти и преображения твари в Воплотившемся, Распятом и Воскресшем Сыне Божием.

У Лютера, в начале его проповеди, таинство Евхаристии еще играло существенную роль. Со всей горячностью верующего сердца он преклонялся в таинстве Евхаристии перед реальным, подлинным в полном смысле этого слова, присутствием истинного Тела и истинной Крови Христа. Таинство Евхаристии было для Лютера величайшей объективной святыней, внушающей страх и трепет, и он связывал это таинство с тайной воплощения Сына Божия. Однако элементы субъективизации и этого таинства вкрались в мышление Лютера уже в ранние годы его проповеди, во-первых, в том, что Тело и Кровь Христовы — по его учению — присутствуют в Дарах только в момент причастия, главным образом, как Богом даваемое благодатное подтверждение нашей уверенности, что мы оправданы и спасены. Этим Лютер раскрыл дверь для субъективного восприятия этого таинства в позднейшем лютеранстве, сказавшемся в улетучивании сознания безмерной святыни Таинства реального, объективного, независимо от наших настроений и веры, действительного присутствия в нем Тела и Крови Господа. Эта субъективизация таинства Евхаристии в лютеранстве и в протестантстве вообще стоит в связи с общим процессом потери связи с Церковью, с Ее традицией, со всем соборным сознанием Церкви, приведшей к утрате иерархии с ее апостольским рукоположением. Через отрицание таинства священства Церковь в протестантстве становилась все более расплывчатой и «невидимой», становилась земным утилитарно-практически обоснованным обществом верующих, надстройкой над зданием истинной невидимой Церкви. В субъективизме рожденное упразднение Церкви как живого организма — Тела Христова — привело протестантов к отрицанию общения между живущими на земле и отшедишми к Богу братьями нашими, т. е. к отрицанию молитвы Церкви за усопших и ходатайства за нас святых. Обоснование этого отрицания часто рационалистическое, и вышло оно из следующих предпосылок: судеб Божиих не изменишь, и далее: что нам молиться и ходатайствовать друг за друга, когда Христос уже всецело принес Богу удовлетворение за всех нас; иначе говоря: отрицается то, что было с самого начала жизни Церкви неотъемлемой частью ее молитвенного опыта.

Учение о спасении через веру, только через веру, привело протестантство к проповеди моральной пассивности: «что человек вполне пассивно относится к своему обращению, что он совсем ничего не делает, а лишь переносит то, что делает с ним Бог» (из «Формулы Согласия»). «Христианин пассивен перед Богом, пассивен перед людьми. С одной стороны, он пассивно получает, с другой — он пассивно страдает. От Бога он получает Его благодеяния, от людей — их злодеяния», — так звучит из уст самого Лютера проповедь квиетизма, пассивности, приведшая к легкому примирению с духом века сего, каковое нашло свое отражение в школьном лютеранстве. В нем мы обнаруживаем капитуляцию перед злом и несовершенством мира сего. Проповедь пассивности привела протестантство к разделению нравственности на две морали: внутреннюю — евангельскую, и внешнюю — состоящую всецело из покорности перед существующим миропорядком, состоящую в пассивном принятии его, как от Бога установленного; послушание перед «богоустановленной» властью, даже в делах, идущих против совести христианской, снимает ответственность с конкретного лица. Протестантизм подчеркивает значение свободы христианской, но ей оставлено место лишь для внутреннего употребления, во внешней же линии своего поведения протестант отдается всецело в зависимость мироправителям; Церковь, ставшая департаментом Государства, ставшая подчиненной частью этого мира, не является и не может быть для него опорой и достаточным прибежищем.

Семена субъективизма привели протестантизм как христианское учение к самоубийству. Он начал свое существование с подчеркивания безмерного величия в мир вошедшей стихии Божественной жизни, в которой — и только в ней одной — находит успокоение душа человеческая; в воплотившемся Сыне Божием открывшаяся Божия Реальность обращается непосредственно, без средостения, к душе человека, и душа человека, покоренная всепревозмогающей благодатью Божией, выходит на широкий простор Божественной действительности; восторжествовал однобокий, рационалистический и субъективистический, спиритуализм, перенесший ценность на свои личные переживания. А раз дело спасения в моих личных благочестивых настроениях, то к чему мне превозмогающая сила Божия? Спасение совершено, оно вменяется и мне. Нужны ли чудеса, да еще высшее чудо — Воскресение? В начале 40-х годов нашего столетия протестантские богословы изъяли из учения Лютера учение о Сыне Божием и о нашем спасении только в Сыне Божием и через Сына Божия, ничего не оставив от учения Лютера. Характерно и то, что в начале XX века 80 % пасторов города Гамбурга отрицали Божество Иисуса Христа. Явление естественное: притупление опыта Церкви и постепенное ослабление восприятия реальности Духа Божия, живущего в Церкви (Духа Христова, как называет Его Апостол Павел) привело к отказу от Христа как Сына Божия, неприемлемого для мирского рассудка протестанта. Протестантизм сам произнес суд над собой, тот суд, который предвещен был Апостолом Иоанном: «Верующий в Сына Божия имеет жизнь; неверующий в Сына Божия не имеет жизни», и еще: «Имеющий Сына имеет и Отца. Не имеющий Сына не имеет Отца».

Справедливость требует отметить, что в лютеранстве всегда подымались, и ныне слышны, голоса против «нежизненно заостренных и полемически преувеличенных теорий», против рокового духа субъективизма. В еще недавно стыдившемся в Символе Веры (Апостольском) слов: «верую в Воскресение плоти» и, на уроках катехизиса, иносказательно толковавшем эти слова лишь в смысле бессмертия души, — пробуждается в лютеранстве стремление к веками потерянному сокровищу, к учению о Церкви Апостола Павла. «Мы задыхаемся без Церкви», «у нас, собственно, нет Церкви», «но она должна быть осуществлена», — говорят и пишут некоторые протестантские богословы о Церкви как о живом растущем организме, как о Теле Христовом, объединяющем земное и небесное, и говорят о необходимости восстановления иерархии с апостольским преемством как необходимого стержня в жизни Церкви. Этим объясняется пробуждение в некоторых протестантских кругах интереса к Православной Церкви с ее непрестанным созерцанием Тайны Воплощения и Славы Воскресения Христова. Раздаются голоса и против «двойной морали», против «отождествления того, что по попустительству Божию происходит вовне, с тем, что должно быть», раздаются голоса «против отказа от активной борьбы со злом».

Англиканское вероисповедание представляет собой смесь латинства, лютеранства и кальвинизма.

Еще за несколько веков до реформации началась в Англии и постепенно развивалась оппозиция к церковному владычеству Рима. То была оппозиция на почве национальной и экономической: англичане возмущались постоянным вмешательством Римского епископа во внутреннюю жизнь страны, чрезмерными притязаниями пап чисто светского, политического характера, чрезмерными от Англии получаемыми доходами, иноплеменным составом духовенства и его абсолютной зависимостью от чужеземной власти, привилегированным положением и распущенностью духовенства. Наряду с политико-экономической оппозицией, развивалась и оппозиция религиозная, вытекавшая из сознания, что Римская Церковь отклонилась от апостольской традиции как в учении о вере, так и в церковном управлении и жизни. Наиболее популярным выразителем этой мысли был Виклеф (конец XIV в.).

Почин преобразования Римской Церкви в Англии принадлежал королю Генриху VIII, а поводом к отпадению Англии от Рима послужило дело о разводе короля с Екатериной Арагонской. Папа отказал Генриху VIII в разводе, боясь прогневить германского императора Карла V, которому Екатерина Арагонская приходилась теткой. Но народ и парламент поддержали короля, и дело кончилось разрывом с Римом. Но, порвав свою связь с Римом и устами парламента провозгласив себя главою церкви, Генрих на этом и остановился — не пошел дальше в своей реформе Англиканской Церкви: он оставил нетронутыми догматы Римской Церкви, приступив наряду с этим к материальному ущемлению Церкви: передал своим придворным многие монастырские имущества, позакрывал ряд монастырей, устранил в жизни местной Церкви все то, что напоминало ему о ненавистных римских «десятинах». В душе он по-прежнему оставался католиком и одинаково преследовал как чистых, верных Риму католиков, так и протестантов, распространявших в народе лютеранское и реформаторское учения. Такая реформа, понятно, никого не могла удовлетворить, и в конце своей жизни, когда Англию наводнили протестанты и образовались в ней различные религиозные партии, король вынужден был поручить нескольким епископам и богословам пересмотреть все учение Церкви, наследованное от Рима, и в 1536 году издал от лица парламента десять членов вероучения в качестве символической книги Англиканской церкви. Эта книга должна была послужить примирению враждовавших религиозных партий в Англии. В угоду сильно распространившейся протестантской партии вероучение латинской Церкви подверглось в 10-ти членах следующим изменениям: оставлены только ТРИ таинства: крещение, покаяние и причащение, причем в ПОКАЯНИИ, вопреки лютеранам, признана необходимою устная исповедь, а в ПРИЧАЩЕНИИ — вера в пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христову; установлена новая форма поставления епископов; принято учение об оправдании верою, но с признанием необходимости добрых дел спасения; отменено почитание икон, но не запрещены иконы в храмах, как возбуждающие благочестие; оставлено почитание святых и рекомендовано целование Святого Креста; оставлена идея о чистилище, но устранена мысль о действительности индульгенций; оставлено употребление при богослужении священнических одежд.

Вслед за 10-тью членами была издана «Книга для епископов», в которой говорится, что таинств семь, но три из них: крещение, покаяние и причащение — высшие, а остальные — низшие; целью этой книги было примирить древнюю практику Церкви с протестантским воззрением на таинства. Позднее был издан Генрихом VIII так называемый «Кровавый шестистатейный статут», в котором под страхом смертной казни запрещалось: 1) говорить или писать что-либо против пресуществления; 2)настаивать на необходимости причащения под двумя видами; 3) вступать священникам в брак; 4) нарушать монашеские обеты; 5) говорить, что частые литургии бесполезны и 6) что устная исповедь перед священником излишняя.

Со вступлением на престол малолетнего сына Генриха VIII, Эдуарда IV, благодаря покровительству лиц, стоявших во главе управления страной, протестантство получило перевес над католиками. В первые же дни управления Эдуарда VI парламент отменил «Кровавый статут», дозволил священникам вступать в брак, воспретил почитание икон и святых мощей. В 1548 году издается «Книга общих молитв», реформируется богослужение, а в 1552 году издается новое исповедание веры в 42-х членах. В этом исповедании весьма близко к протестантству изложены следующие пункты вероучения: о Священном Писании, оправдании, о Церкви, о таинствах вообще, об евхаристии, чистилище, индульгенциях, иконах, о призывании святых и молитвах за умерших. Вскоре был издан «Общий молитвенник и обрядник», извлечение из которого, под именем «Малого катехизиса», было предназначено для народа. В этом молитвеннике освящение воды, употребление колоколов и другие обряды названы суевериями и отменены. Сближаясь позже, в царствование Эдуарда VI, с протестантами, Англиканская Церковь сохранила у себя иерархическое устройство с тремя степенями священства, дозволив своему духовенству вступать в брак. Так закончился второй период англиканской реформации, главная задача которого состояла в примирении враждующих между собою религиозных партий: католической, лютеранской и реформаторской. Эта цель достигнута не была, во-первых, потому, что в новом изложении веры было допущено много неточных и двусмысленных выражений, в которых каждая партия могла видеть свое учение, и, во-вторых, потому, что верующий народ Англии не принял многого из новых идей, подняв в ряде мест страны восстание против обнародованных 42-х членов и «Общего молитвенника».

Чтобы прекратить нескончаемую борьбу религиозных партий, королева Елизавета распорядилась произвести пересмотр и исправление 42-х членов веры, принятых при Эдуарде VI. После долгих споров была утверждена новая символическая книга в составе 39-ти членов, также представляющая странную смесь католичества, лютеранства и реформаторства. Учение о вере в этой книге изложено в выражениях неясных и двусмысленных. И естественно, что в Англиканской Церкви после объявления 39-ти членов как обязательной нормы христианского учения единства не получилось — партии по-прежнему продолжают существовать. Эти партии существуют в ней и в настоящее время под названиями: «Высокой Церкви», «Низкой Церкви» и «Широкой Церкви».