Православная Гимназия им. Свт. Григория Неокесарийского
Шрифт:
– Потому, что у тебя с ними что-то было!
– С кем? – спросил я в ужасе, думая, что он меня подозревает в совращении здешних девочек.
– С женским полом! – сказал он, схватил меня за плечо и затряс, как грушу. – Что-то сексуальное, неприличное, гадкое!!! А теперь увиливаешь!
Он вновь отпрыгнул от меня, и я, воспользовавшись тем, что путь свободен, рванул из храма. Этот тип явно ненормальный! Следует быть настороже. Больше всего он похож на маньяка.
А с женским полом было только с Аней. Все эти дни думаю о её поцелуе… И как-то грустно… Снова открылся другой мир, и почему-то вновь хочется плакать… Почему мы не целовались с Полиной? Не знаю, но когда она бежала вместе с другими девочками за нами и била портфелями, я чувствовал, что особенно сильно она бьёт меня, и почему-то это страшно мне нравилось! Даже когда я однажды бросил в неё снежком, а она подошла и страшным ударом вывихнула мне челюсть, я почувствовал лишь одно – невероятное удовольствие!
А нравился ли я ей? Я чувствовал, что из всего класса она меня как-то… Выделяет. И била сильнее всех, и смеялась надо мной, когда я не мог решить какой-нибудь пример у доски, громче всех…
А однажды я нашёл в портфеле клочок бумаги. До сих пор не знаю – она ли это писала, или кто-нибудь решил подшутить. Но клочок приятно пах духами, а на нём по-английски были написаны две фразы. Я их прочёл со словарём, и навсегда запомнил: «Volodya, I love you. I want to merry you». Два дня я ходил, боясь поднять на Полину глаза. Потом стал за ней следить. Да нет, смеялась так же громко, колотила меня портфелем так же сильно… Но однажды наши взгляды встретились – просто я во время перемены посмотрел на неё, и она. Несколько секунд мы молча смотрели через весь огромный класс друг на друга, потом отвели глаза, и оба – я это сразу почувствовал – покраснели…
А когда она пришла к нам в класс? Она была из богатой семьи, портфель у неё был самый лучший, весь какой-то импортный, такой, что на него можно было просто любоваться, от неё пахло приятным запахом духов, на ней был красивый белый фартучек, фиолетовая рубашка, а густые волнистые волосы связаны сзади в пучок. Её обступили все девочки нашего класса и завистливо рассматривали её импортные ручки, ластики, а пенал у неё был такой, что все оторваться от него не могли где-то месяц точно! На внутренней стороне его можно было рисовать всякие картинки с помощью чего-то типа ручки…
Потом девчонки (которые неожиданно становились агрессивными, злыми и насмешливыми – а ведь какие милые были с первого по этот наш, шестой класс!!! Всё время об этом думаю и никак не могу понять, почему так произошло??) стали ей показывать на мальчиков и шёпотом что-то о каждом говорить… Затем одна, Лиза Харитонова (она мне тоже нравилась, кстати) указала на меня и что-то сказала такое, что все девчонки захихикали, а Полина показала мне язык. А я стоял тупо на одном месте и не отрываясь глядел на неё. Рядом стояли парни и обсуждали новенькую, типа – богачка какая! А я молчал и смотрел на Полину. И вдруг она вновь обернулась, посмотрела на меня и снова показала мне свой розовый язычёк! Причём держала его высунутым так долго, что я смутился и опустил глаза………
Вот и воскресенье. Завтра в школу, а я ещё всё не написал………………
Апрель
Несмотря на то, что историка явно уважают больше, чем всех остальных учителей вместе взятых, Чаинов не смог удержаться. Преданно глядя на учителя, лягал ногами по ляжкам Малевского. К моему удивлению, Толстый только покрякивал и даже ногу не убирал, хотя по его искажённому лицу было видно, как ему больно. Интересно, каким это образом Петька сумел жирного Толстого превратить в своего мальчика для битья?!
Историк вещал про св. Сергия Радонежского, благословившего Донского на подвиги, и улыбался всем своим одутловатым лицом. Казалось, что он увлекся и ничего не видит, но внезапно он прервал повествование и сказал своим раскатистым басом и такой интонацией, с какой взрыкивает тигр:
– Петенька, ну-ка пойди сюда.
Петя съежился и юркнул под стол, а историк с ревом бросился к нему и стал расшвыривать в стороны парты и стулья, норовя поймать ползавшего где-то между партами верещавшего Петьку. Класс хохотал, девочки визжали, а Петька пищал и потихоньку продвигался к двери.
Наконец историк поймал Петьку за ногу, вытащил его из-под парты, встряхнул и добродушно улыбнулся.
– Я больше не буду! – пищал Петька, – ей-богу! Клянусь всеми святыми!!!
– Ты легкий, Петя, – сказал историк, взвешивая на руке свою жертву и направляясь к раскрытому из-за жары окну. – Придется тебе полетать. Ты любишь летать?
– Не люблю! – вопил Петька, вырываясь из рук историка, – караул!
Историк донес Петьку до окна, поставил его на подоконник и, придерживая за шиворот, уставился на поблескивающий куполами храм Григория Неокесарийского.
– Да, – сказал историк, покачивая головой, – красивый у нас храм, Петя, правда?
– Да-да, – закивал Петька головой, одним глазом глядя вниз, во двор.
– Красавец наш! А помнишь, Петь, как мы в сентябре учились в этом храме, когда мест не было, а?
– Да-да, как же не помнить? – пробормотал Петька, обливаясь на глазах потом. Историк покачал головой, и, наконец ласково бросил Петьку на его место. Весело у них тут! Что ж это получается – историк волен колотить учеников? Блин, а если ему меня захочется поколотить?? Что делать??
На иконописи мы уже вовсю пишем икону. Передать все оттенки и весь колорит старинной иконы оказалось страшно трудным заданием. Рамку надо закрасить в «охристо-золотой» цвет, и причём так, чтобы этот цвет гармонировал с цветами самой иконы. Но лицо святого – верх сложности. То глаза получаются мёртвыми, как у Терминатора, то святой хищно улыбается, то глаза, как у индианки, – огромные, миндальные, плотоядные, то как у китайца – раскосые… Ужас!
Своими глазами видел, как Генка Барбузов изучает программу своего выступления в качестве пасхального кулича и разучивает песню, которую он вдобавок должен петь во время танцев. Начинаю понимать скрытую идею этой гимназии и методы, какими Галина Пална хочет этого добиться. Не выгонять, а просвещать! Воспитывать Генку, – вот в чем идея! Да, это замечательная школа.
Отметил такой факт: оказывается, исчез старославянский, но когда это произошло?