Чтение онлайн

— Вы в порядке? — спросил он, участливо взяв женщину за руку. — У вас ничего не сломано, мамаша?

— За что? За что мне такое наказание? — навзрыд плакала женщина, не обращая внимания на вопросы Амирана. — А-а-а! Доченька ты моя любимая, доченька ты моя единственная! Зачем? За что?.. Не покидай меня!..

Амиран-Мартали в недоумении посмотрел по сторонам — и неожиданно увидел рядом с плачущей женщиной лежащее в кювете тело. Он подошел и наклонился. Это была девочка лет тринадцати-четырнадцати, из ее рта вытекала тоненькая струйка; земля под головой девочки потемнела от набежавшей из разбитой головы крови — наверное, отлетев от удара машины, девочка ударилась при падении о придорожный камень…

Амиран прижался ухом к левой, едва оформившейся грудке девочки и попытался уловить стук ее сердечка. Оно уже не билось…

«А ведь моей Машеньке сейчас могло быть столько же лет, сколько этой бедняжке!» — горестно подумал Амиран.

Рассказов нетерпеливо просигналил несколько раз. Амиран поднялся на шоссе и подошел к «БМВ».

— Ну что ты там застрял? — спросил недовольный задержкой Рассказов.

— Вылезай! — приказал Амиран-Мартали, распахивая дверцу машины с водительской стороны.

— Что?

— Вылезай, сучара! — Амиран-Мартали грубо схватил Рассказова за воротник его дорогого пиджака и потащил из машины. — Иди посмотри, что ты натворил!

Рассказов нехотя подошел к месту трагедии. Мельком взглянув на труп девочки и убитую горем мать, он пожал плечами и, достав бумажник, стал рыться в нем.

— Вот, женщина, возьми, это поможет тебе справиться с горем, — без всякого участия, не выразив соболезнования, словно речь шла о сбитой им собачке, сказал Рассказов, протягивая безутешной матери несколько стодолларовых купюр.

Несчастная женщина не замечала ни подошедшего Рассказова, ни денег, видно, и не слышала ничего вокруг. Она по-прежнему сидела над мертвой дочкой, поддерживая одной рукой ее окровавленную головку, другой приглаживала ее растрепавшиеся волосы и что-то горестно бормотала.

— Убери свои грязные деньги, паскуда! — бросил Амиран. — Бери девочку и неси в машину! Ее надо везти в больницу. Может быть, еще есть хоть один шанс на ее спасение…

— Я не люблю заниматься благотворительностью для нищих, — презрительно скривился Рассказов, спокойно пряча деньги в бумажник и убирая его в карман,

— а также не люблю тех, кто принуждает меня к этому…

Амиран увидел, как правая рука Рассказова скользнула в боковой карман пиджака и вытащила пистолет, — видимо, воспользовавшись отсутствием Амирана, он успел вынуть его из тайника, оборудованного в машине.

— Ты, Амиран, наверное, слишком сентиментален для этой жизни и так ничего в ней не понял… — произнес Рассказов. — В этой жизни побеждает только сильный. И мне нет никакого дела до этих отбросов… — Он кивнул в сторону женщины и ее дочери. — Очень жаль, что мы не нашли с тобой общего языка, ведь ты мне по-настоящему начинал нравиться… Не захотел дружить по-хорошему, теперь придется расставаться по-плохому. Жаль, мне вправду жаль, Амиран, что все так получилось… Однако ты сам во всем виноват!

Амиран нисколько не испугался; единственное чувство, которое он испытывал в этот момент, — это злость. По ставшим какими-то пустыми глазам Рассказова, по его побледневшему лицу Амиран легко догадался о том, что произойдет дальше: первым делом Рассказов избавится от него, потом от женщины и безмятежно и спокойно поедет дальше своей дорогой, мгновенно забыв о том, что случилось. Не исключено, что эта мразь станет насвистывать какой-нибудь веселый мотивчик: почему бы и нет? Ведь как все удачно завершилось!..

Не дожидаясь выстрела, Амиран коротко и резко взмахнул рукой. Его неожиданным союзником стала темнота, из-за которой Рассказов не заметил этого движения. Он нажал на спусковой крючок, но рука Амирана уже коснулась его кисти — и пуля ушла в сторону. От резкого удара пистолет вылетел из рук Рассказова и, кувыркнувшись в воздухе, исчез в темной траве. Амиран, разряжая кипящую в нем злость, несколько раз смачно влепил кулаком в растерянное и испуганное лицо Рассказова. Кровь залила лицо, но Рассказов почти не сопротивлялся и лишь закрывался от ударов локтями, отступая к машине.

У самого кювета Рассказов неожиданно резко развернулся и довольно легко для его возраста перемахнул кювет, зайцем перебежал через шоссе, юркнул в распахнутую дверцу «БМВ». Двигатель, на свое счастье, он не выключал, а потому мгновенно дал по газам. Взвизгнули шины, и машина, набирая с места бешеную скорость, рванулась вперед — и через несколько секунд ее уже не было видно.

Амиран с досадой плюнул ему вслед, затем вернулся к несчастной, продолжавшей подвывать женщине.

— Что поделаешь, мать: смылась эта сволочь! Но поверь, мать, он еще получит свое! — Он снова зло сплюнул.

— Горе-то какое! — шептала она, медленно раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ты уж прости меня, мать: не могу я с тобой здесь оставаться! Вот, возьми от меня… — Он достал из кармана чуть початую банковскую упаковку стодолларовых купюр. — Это не грязные деньги — заработанные и от чистого сердца! Прими мои соболезнования, мать! — Он склонился перед нею и положил деньги ей на колени.

Вдруг женщина впервые подняла голову, взглянула каким-то странным взглядом на Амирана-Мартали и тихо проговорила:

— Скоро снег пойдет… Как же ты будешь там лежать, доченька? Тебе же холодно будет…

— Прощай, мать! — вздохнул Амиран. Он понял, что женщина замкнулась в своем горе и ничего не видит и не слышит вокруг.

— В мерзлой земле холодно… — проговорила женщина и вновь склонилась над мертвым телом дочери.

Амиран вышел на дорогу и стал ловить попутку…

После того случая Амиран-Мартали и Рассказов стали заклятыми врагами. Они не объявляли друг другу войну, но и без слов все было ясно. Амирану с его понятиями о чести и справедливости было не по пути ни со жлобами типа Джанашвили, ни с бессердечными злодеями вроде Рассказова…

Примерно в эти же дни Константин Рокотов, получив от Савелия задание наблюдать за Джанашвили, изо всех сил старался не упускать его из виду ни на секунду. Однажды Константин так увлекся, что оказался с ним в одном ресторане, куда Джанашвили завалился с очередной миловидной проституткой.

Не желая засветиться, Рокотов тоже решил перекусить: время было обеденное. Судя по сделанному заказу, Джанашвили явно мог засидеться до позднего вечера, и поэтому Константин, уверенный, что ничего существенного, о чем ему обязательно следовало бы знать, не произойдет, расплатился за свой обед и направился к выходу, чтобы съездить на заправку: бензина оставалось с гулькин нос. Спустившись на первый этаж, он уже хотел было выйти из ресторана, как ему на глаза попалась дверь туалета, куда Константин предусмотрительно направился — неизвестно, какая очередь ждет его на заправке.