Чтение онлайн

— Амиранчик, дорогой, я не знал! Сукой буду, не знал! Мне и в голову не могло прийти, что эта лысая падла может решиться на такую жуть! Хочешь, я эту паскуду голыми руками удушу? — Этот подонок, прекрасно понимая, что творится сейчас в душе Амирана, пытался спасти свою шкуру, Амиран выключил камеру и осмотрелся вокруг: для задуманного им место не подходило.

— Ладно, их уже не вернешь, но Нуга должен получить свое, ты прав! — Он говорил спокойно и, как всегда, уверенно. — Садись, поедем домой — мысленно благодаря Бога за свое неожиданное спасение, Слюнявый наклонился и стал целовать ботинки Амирана-Мартали.

—: Поверь, я отслужу тебе! Собакой, рабом буду, глотку за тебя любому перегрызу…

— Ладно, поехали! — скрывая брезгливость, перебил его Амиран.

Выехав из Малаховки, Амиран свернул с дороги в небольшой лесок.

— Помочиться нужно: дальше негде будет! — пояснил он.

Когда они вышли из машины, Амиран вдруг приказал:

— А теперь расскажи, как на самом деле ты все проделал с ними! Только не ври: я не Нугзар, ремней из тебя нарежу!

Он проговорил спокойно, словно не угрожал, а обещал купить билеты в кино. Но от этого спокойствия у Слюнявого побежали мурашки по спине и потек холодный пот.

— О чем ты хочешь узнать? — чуть не всхлипывая, спросил тот.

— О том, как ты насиловал их!

— Амиранчик, сукой буду, она сама…

— Что ты сказал, падали кусок? — взревел Амиран и вытащил из-за пояса свой родовой грузинский кинжал. — Правду говори или на куски порежу! — В его глазах появилось нечто демоническое, зловещее. — Скажешь правду — шанс будет!

— Правду скажу, клянусь! — заверещал Слюнявый. — Она без памяти была, когда я ее трахнул, гадом буду! Она даже ничего не чувствовала…

— А девочка?

— Я… я… я… — Он понял, что не может признаться отцу в том злодействе, которое совершил с его дочерью.

Амиран аккуратно воткнул в землю родовой кинжал и вынул острый стилет, когда-то подаренный ему старым другом Васо Каландадзе.

— Говори! — Амиран приставил к его уху стилет. Сталь неприятно холодила кожу.

— Нет, не могу! — выкрикнул подонок. Амиран чиркнул стилетом, и ухо Слюнявого упало на землю: фонтаном хлынула кровь.

— А-а-а! — взвыл тот от боли и страха. — Пощади, Амиранчик!

— Говори, паскуда! А то и башка отлетит! — Амиран приставил стилет к его горлу.

— Да! Да! Да! — истерически завопил Слюнявый. — Ее тоже! Прости, умоляю!

— Он вновь бросился на колени.

— А ты бы простил? — устало спросил Амиран, а потом, когда тот не ответил, добавил: — Выбирай: сам вздернешься… — он бросил ему веревку, прихваченную из дома, — или мне позволишь отвести душу, отрезая от тебя по куску твоего вонючего мяса?

Тот было взмолился о пощаде, но Амиран так взглянул на него, что тот уже больше не раздумывал: причитая и постанывая от неотвратимости своего близкого конца, трясущимися от страха руками Слюнявый сделал петлю, перекинул ее через толстую ветку, закрепил второй конец, обвязав им ствол, потом накинул петлю на шею и зло усмехнулся:

— А телки-то твои ничего были! А-а-а! — истошно заорал он и подогнул ноги.

Услышав его последние слова, Амиран хотел было почикать его стилетом, потом сплюнул и резко ткнул рукой по его плечам — раздавшийся хруст оповестил о разрыве шейных позвонков. Через несколько секунд все было кончено. Тем не менее Амиран не ощущал очищающего чувства отмщения, у него осталась лишь некая брезгливость, какую испытывает любой нормальный человек, который только что раздавил нечто скользкое, мерзкое и опасное…

Вернувшись в Москву, Амиран-Мартали прямиком отправился на блатхату, куда привозили Костю Рокотова, и провел там бессонную ночь. Он сидел в полной темноте на кухне, беспрестанно курил, иногда прикладываясь к стоявшей перед ним рюмке коньяка.

Бессильная ярость, неукротимая жажда немедленного и жестокого отмщения и горечь невосполнимой утраты — все эти чувства причудливо переплелись и смешались в его душе. Первые часы его страшно тянуло тотчас мчаться к Джанашвили, чтобы долго терзать и мучить его, чтобы сторицей отплатить за то зло, которое тот ему причинил. Но усилием воли он победил это естественное желание — нельзя быть рабом эмоций. Правда по всем «понятиям» на его стороне, и теперь у него на руках конкретные факты — Джанашвили сначала будет убит морально, а потом и физически…

Амиран всю ночь напряженно думал и к рассвету пришел к парадоксальному выводу о том, что хотя Джанашвили уникальный мерзавец, каких мало, но в гибели Светланы и Машеньки более всех повинен он сам. Во-первых, «понятия» помешали ему оформить их отношения официально, а если бы это произошло, то трусливый Нуга вряд ли бы посмел приказать убить его жену и дочь, а Слюнявый и ему подобные никогда бы не решились такой приказ исполнить.

Во-вторых, вечная его вина была в том, что он не только доверился Джанашвили, взял его партнером и поступил по отношению к нему благородно, пожертвовав ради него двенадцатью годами собственной жизни. Он сам фактически поручил ему своих жену и дочь, не предусмотрев для них никакой иной поддержки и защиты.

Единственные близкие — женщина, которую он любил, и его доченька погибли в жутких муках. После всего, что в его жизни было, он вряд ли кого-то сможет еще полюбить. Детей у него больше не будет, род его с его смертью угаснет… Так с рассветом ему стало ясно, что главный виновник всех его бед — он сам. Недаром он звался Амиран-Мартали…

Но в любом случае подлый Нуга должен был получить то, что ему причиталось…

Стараясь не светиться и вовсю используя Мишку-Зуба, который занимал в империи Джанашвили достаточно высокое положение, Амиран начал незаметно переводить дела Нуги на своих доверенных людей. Он хотел за все отомстить Джанашвили, но перед этим оставить Нугзара — таким же голым, как его лысая голова: во-первых, отобрать у него все доходы, во-вторых, лишить поддержки в криминальной среде, в-третьих, свести его политический вес к абсолютному нулю. И только после этого Амиран готовился предъявить ему свой личный счет за убийство любимой женщины и своей дочери, за загубленных Нугой его соратников…

Нугзар теперь почти не вникал в конкретику, полностью отдав многие дела на откуп поставленным на них своим людям, и только получал от них определенные суммы. Многие из этих людей уже перешли на сторону Амирана-Мартали и выполняли только его указания, хотя и продолжали пока платить дань Нуге.

Но международный бизнес Нугзара — особенно финансы — требовал к себе иного подхода. В нем у Джанашвили почти не было откровенного криминала, и его иностранные партнеры считали Нугзара вполне достойным и удачливым компаньоном по бизнесу Амирану и его помощникам предстояло внушить партнерам Нуги стойкое недоверие к его способностям честно вести дела и к самому Джанашвили.

Над этим следовало хорошенько потрудиться. Амирану был крайне необходим дельный помощник но финансовым делам, сам он не очень-то разбирался в финансовых хитросплетениях.

Кто ищет — тот всегда находит: с подачи Мишки-Зуба Амиран познакомился с тем, кто был ему так нужен.

Несмотря на то что Василий Монахов, молодой парень двадцати трех лет, совсем недавно окончил Финансовую академию, он настолько профессионально разбирался в международных финансовых делах, что ему по окончании академии тут же предложили место помощника министра финансов. Однако Монахов вежливо отказался: у него были другие, далеко идущие планы, нежели малодоходная чиновничья должность. Василий без излишней скромности собирался в самом скором времени занять место директора какого-нибудь крупного банка или, по меньшей мере, управляющего отделением валютных операций солидного банка.