Чтение онлайн

Примечательно также и то, что в ходе отечественных дискуссий о системе права вопрос о выделении отраслевых составляющих процессуального блока получил некоторое обособленное, специализированное рассмотрение лишь во время второго и третьего (а также иногда выделяемого четвертого) конвенциональных обсуждений. В рамках же первой дискуссии по интересующей нас проблематике принято было указывать лишь на наличие единой отрасли судебного права , не выделяя при этом здесь в одноуровневые сектора какие-либо обособленные поднаправления. По сути же, термином судебного права обозначалось то образование, за которым ныне закрепилось наименование права процессуального. Таким образом, если в настоящее время в рамках самого процессуального права и распространено отраслевое дробление, то в период становления отечественного учения о системе права данная область рассматривалась в качестве единого подразделения (отрасли), чаще всего именуемого судебным правом.

В современной отечественной науке позиция об истолковании процессуального права в качестве единой правовой ветви (т. е. тоже секторного подразделения) представлена у В.П. Мозолина. По словам ученого, «предметом процессуального права являются отношения по определению порядка рассмотрения судами и иными правоохранительными органами дел, возникающих из конституционных, гражданских, трудовых, административных, налоговых и уголовных правонарушений.» [181] .

Впрочем, не затрагивалась в период первой отечественной дискуссии о системе права и тематика соотношения материального и процессуального права в целом: внимание ее участников было акцентировано (помимо характерного для каждого из конвенциональных обсуждений вопроса об отраслевом правовом дроблении) на проблеме наличия (отсутствия) и значения частного и публичного права.

Как представляется, такое положение обусловлено тем, что в период становления концептуального видения системы права наиболее актуальными были: 1) установление пригодности дуалистической теории правового строения к правовым системам социалистической модели и 2) «конструирование» самой отраслевой концепции. В этом контексте выражение воззрений по поводу сочетания традиционно признаваемых материальных и процессуальных блоков востребованным не было, ибо, по меньшей мере, сам факт их наличия сомнений не вызывал. В то же время отсутствие достаточной проработки отраслевой схемы системы права не позволяло рассуждать о сходстве и (или) различии в проявлениях предметного правового действия процессуального толка.

В свою очередь, в ходе второй , да, в общем-то, и третьей , дискуссии о системе права практически не рассматривалась (применительно к порядкам национального уровня) как раз таки уже тема частного и публичного права. А вот по поводу вопросов отраслевого состава процессуального, а тем более материального права предлагались самые различные вариации решения.

Не усматривая необходимости отражать здесь все выдвинутые версии, отметим, в частности, то, что именно во второй половине прошлого века стали указывать (причем все чаще и чаще) на необходимость признания административного процессуального права самостоятельной отраслью правовых норм. Вопроса же о едином, «монолитном» восприятии процессуального права на «повестке дня» уже не стояло. Такое многоотраслевое видение, как представляется, в изначальном аспекте сопряжено с расширением практики создания, принятия и действия различных кодифицированных актов (как материальной, так и процессуальной направленности), с «разрастанием» самой юридико-нормативной регламентации.

По поводу же соотношения норм материального и процессуального права во второй половине прошлого века отмечалось: «.. особую группу функциональных связей, свойственных… правовой системе, образуют связи между материальными и процессуальными отраслями. На первый взгляд, создается впечатление, что между материальными и процессуальными отраслями главными и определяющими являются отношения субординации. Действительно, известный «субординационный момент» во взаимосвязях этих отраслей может быть обнаружен. Если рассматривать ту или иную процессуальную отрасль в качестве специфического положения профилирующей отрасли, «надстройки» над ней, обслуживающей всю семью материальных отраслей, то вполне естественно, что содержание материально-правовых институтов в какой-то мере предопределяет содержание институтов данной процессуальной отрасли. Так, весьма тесная связь существует между принципами материальной и соответствующей процессуальной отраслей. Область материальных правовых отношений общим образом очерчивает подведомственность компетентных органов – субъектов процессуальных отношений. Да и началом для образования процессуальных связей служит, как правило, определенный момент в возникновении и развитии действительных и предполагаемых материально-правовых (охранительных) отношений… Главное и определяющее в функциональных связях между материальными и процессуальными отраслями составляют отношения координации, включающие некоторые субординационные моменты… Существует встречная зависимость материально-правовых явлений от процессуальных форм.» [182] .

Далее, для примера, указывается на то, что уголовное правоотношение приобретает должную определенность, завершенность, только после вынесения такого итогового уголовно-процессуального акта-документа, как обвинительный приговор. Аналогично и воздействие гражданских процессуальных форм на материальные правовые отношения цивильного толка: именно после вынесения по делу судебного решения гражданское процессуальное отношение становится определенным, устойчивым, приобретает свойство материально-правовой обязательности.

Деление права на материальное и процессуальное признавалось и касательно уровня международной правовой системы. Но при этом выделения отраслевого состава в рамках самого процессуального блока здесь не производилось , так как в каждом из признаваемых секторов допускалось возможным наличие не только материальной, но и процессуальной составляющей.

Такое видение не утратило своего распространения вплоть до настоящего времени. Отражается оно и в самих нормативно-юридических данных международной направленности. Так, распоряжение Правительства РФ «О подписании договора между Российской Федерацией и Итальянской Республикой о сотрудничестве в области усыновления (удочерения) детей» [183] , помимо иных данных, включает в себя и текст проекта самого соглашения. Последнее носит именно смешанный, материально-процессуальный характер. Материальные положения отражены в общих положениях, установлениях о применимом законодательстве, предписаниях о сотрудничестве и обмене информацией, а также в заключительных данных документа.

Процессуальными же предписаниями представлена самая объемная часть проекта, посвященная процедуре усыновления.

В целом же, в рамках дискуссий о системе права, вопрос о материальном и процессуальном праве получил разработку преимущественно с позиций нормативной правовой систематики : речь шла о допустимости (или недопустимости) расположения процессуальных юридических норм в материальных правовых актах, и наоборот; а также, в случае утвердительного решения вопроса, – о пределах «расположительной» допустимости.

Рассматривался по традиции и вопрос о целесообразности выделения тех или иных отраслей как материального, так и процессуального порядка. К примеру, В.Д. Сорокин указывал, что процессуальные нормы аккумулируются в отрасль права лишь в том случае, если их совокупность оказывается достаточной для «обслуживания» не только включенных в рамки одноименной материальной отрасли поведенческих правил, но также еще и положений иных, выходящих за пределы «материнского», образований материальных правовых норм. «Отрасль начинается тогда, когда определенная группа социальных норм… выходит за пределы одноименной материальной отрасли и участвует в реализации материальных норм других отраслей, т. е. взаимодействует с другими отраслями права.» [184] .

Вопрос о наличии материальных и процессуальных правовых норм в актах «противоположного» (по своим совокупным данным) толка действительно представляется весьма существенным, в том числе и потому, что связь интересующих нас правовых блоков часто отображается как соотношение содержания и формы, первичных и производных норм. Отсюда следует, что признание за тем или иным нормативно-оформленным правилом поведения материального или же процессуального содержания будет отражать данные и о природе, сущностном предназначении.

В настоящее время различным срезам проблематики соотношения материального и процессуального права посвящено значительное число специальных исследований, причем, в подавляющем преимуществе, не общетеоретической, а отраслевой правовой направленности [185] . При этом целостное восприятие вопросов соотношения материального и процессуального права по обоснованным (как на теоретическом, так и на практическом уровнях) мотивам является достаточно устоявшимся и может быть представлено нижеследующими положениями.