Чтение онлайн

Наталья глянула на них укоризненно — разве можно такие бестактные вопросы задавать? — но вслух ничего не сказала, потому что упрекать их вслух не имела никакого морального права: Вера-Надя своим вопросом опередили ее на секунду.

Полина ничего бестактного в этом вопросе, по-видимому, не усмотрела, ответила охотно и даже с подробностями:

— Ну на ком там жениться-то? Я ж говорю — свинья. С пластической операцией. А сама визжала, что меня надо было утопить, когда еще родилась. А еще одна и про тетю Варю гадости говорила, а сама потом негритенка родила. Ну и что такого, правда? Он же не виноват, что негритенок. А она его с бабкой бросила и сбежала. Вот и женись на такой… А еще одна вонючая была, прям вся в духах, а лекарством все равно воняет. Я только спросила, чем она болеет, а она тоже сбежала. И тоже орала, что не будет со мной под одной крышей жить. Подумаешь… Я с ней и под двумя крышами жить не собиралась. Правильно Бэтээр на них не женился, они его все равно не любили. В глаза ему — улыбочки и всякие ах-ах, а только отвернется — так по сторонам зырк-зырк… Все углы обсмотрели. Примерялись, где будут жить и какое наследство получат.

— Какое наследство? — не поняла Наталья. — При чем тут наследство?

— При том… — Полина многозначительно подняла брови и поджала губы. — У Нюськи мама кто? Юрист. Нюська раз к ней на работу зашла, а там эта, которая свинья недорезанная… Нюська не нарочно подслушивала, это нечаянно получилось. Эта свинья спрашивала, какое наследство ей светит, если у мужа еще мать и сестра есть. Главное — у мужа! Хоть бы уж женились сначала, а потом спрашивала. Я потом на всякий случай ей сказала, что все на меня записано. Потихоньку от Бэтээра. Она вроде бы ничего, но по углам шарить сразу перестала. А сама все равно сидит и сидит. Тогда я про пластическую операцию спросила — она сразу и смылась. Без всякого наследства.

— Полина, по-моему, ты сильно преувеличиваешь, — растерянно сказала Наталья. — Конечно, бывают женщины, которые выходят замуж за богатых стариков в расчете на наследство. Но твой брат молодой и здоровый человек! Он будет жить сто лет, и рассчитывать кому-то на наследство!.. Выдумываешь бог знает что, вот что я тебе скажу.

— Какая вы наивная, тетя Наташа! — закричала Полина почему-то очень радостно. — Свинья эта недорезанная потом за другого вышла! Ему сорок лет было! А он через год от инфаркта умер! Это случайность, да?

— Ну, как тебе не стыдно? — рассердилась Наталья. — Ну, в чем ты человека обвиняешь?! Насмотрелась по телевизору гадости всякой! Ты ведь не можешь знать, что там на самом деле произошло!.. Полина, ты меня расстроила.

— Я больше не буду, — быстро сказала Полина, глядя на нее без всяких признаков раскаяния. — Не расстраивайтесь, пожалуйста, тетя Наташа! Я ничего не выдумала, честное слово. Но раз вы расстраиваетесь — я больше не буду… Ну их всех, в самом-то деле. Может, там никто и не виноват, откуда я знаю, правда что… Но все-таки хорошо, что Бэтээр тогда не женился. Береженого бог бережет.

— Ладно, — примирительно сказала Наталья, стараясь не засмеяться. — Ты и сама все понимаешь, большая уже. Просто о брате волнуешься, вот и защищаешь его так… чересчур. Или ты в принципе против того, чтобы у него своя семья была? Жена, дети…

— Чего это я против? Ничего я не против! — горячо начала Полина.

Но тут вернулись Вера-Надя, которые отправились в самостоятельное путешествие по квартире, когда поняли, что Полине разговаривать с тетей Наташей интереснее, чем их водить. Вернулись вместе с Любочкой, которая проснулась уже несколько минут назад и самостоятельно отправилась искать хоть кого-нибудь, но никого не нашла, зато набрела на замечательную комнату, где висит очень много всякой одежды, и в этой одежде можно так спрятаться, что вообще никто всю жизнь не найдет.

— Потом поговорим, ладно? — быстро шепнула Наталья, как бы давая Полине понять, что у них есть секрет, только для двоих, не только не для посторонних ушей, но даже и не для Веры-Нади и Любочки. Очень важный секрет. — Девочки, сейчас мы все вместе попьем чайку, а потом все вместе придумаем, где нам лучше всего погулять.

— Гулять — только на лоджии, — строго заявила Полина. — Бэтээр запретил вас сегодня выпускать. Сказал, что вечером сам на природу отвезет, там погуляем. А без него — только на лоджии.

Все-таки до чего они оба забавные — и Полина, и ее брат. И очень похожи друг на друга, несмотря на то, что внешне — полные противоположности. Ну да, у них же отцы разные. Интересно, есть в доме фотографии хотя бы родителей? Во всяком случае, она не заметила нигде ни одной фотографии ни Полины, ни ее брата, ни их тети Вари, ни матери… Ну, матери — ладно, может быть, действительно ни одной фотографии не осталось, она ведь здесь почти и не жила. А фотографии остальных? Надо потом спросить, есть ли у них семейный альбом…

И опять звонки. Всем интересно узнать «ну, как?» Ну, так. Ждем, что еще делать остается. Только мама Стаса Новикова позвонила по делу: двое придурков, которых Наталья подсолила на прошлой недели, дают очень интересные показания, вонючий адвокат Любочкиного отца отказался защищать этого подонка, а самого подонка действительно выписали из больницы, тут же хотели изъять из обращения, но проторчали в прокуратуре дольше, чем рассчитывали, и этот подонок смылся. Домой не возвращался. У знакомых не появлялся. Хотя какие там у него знакомые, так, собутыльники случайные… За домом Натальи наблюдают частники, оплатила мама Олега Дорожникова. А мама Юли Трошиной нашла кого-то своего в милиции, этот ее свой объяснил всем постам, или нарядам, или как они там называются, что за подонка дадут живые деньги, а может, даже и официальную какую-нибудь награду или премию, и теперь все посты, или наряды, или как они там называются, ищут подонка охотно и очень старательно. Все.

Все! Ищут они! Сначала упустили — а потом очень старательно ищут! Какого черта его вообще выпустили из больницы до того, как взяли ордер на арест? На кой черт им сдался этот ордер, если можно было просто задержать?! Какого черта она задействовала всех, до кого сумела дотянуться, чтобы суд состоялся не через сто лет, а через три дня?! Какого черта она сплачивала родителей всех своих нынешних детей, и многих своих прошлых детей, и даже самих детей — двух мальчиков из ее самой первой группы?! Мальчики, конечно, уже давно не дети, сами того и гляди родителями станут, но ведь еще не родители, а тоже вызвались помогать! И все это — для того, чтобы подонка проморгали у выхода из больницы?! Черт, старательно ищут и ведут наблюдение за домами!..

Надо позвонить своим ментам, предупредить, что там еще и частники маячить будут, а то начнут друг друга обезвреживать. И Анастасию Сергеевну тоже предупредить надо — пусть близнецов отзовет, и так народу согнали, как на штурм Зимнего, там же и какие-то друзья Полининого брата — те, которые «ОМОН отдыхает». Ей там надо быть, а не всей этой толпе. Детей здесь оставить, а самой сидеть в розовых кустах, день и ночь, и ждать, когда близнецы или менты дадут знак: он, — и загнать в стволы патроны с солью, только соль в тех патронах вот такими кристаллами, шкуру кабана пробьет, а уж гнилую шкуру этого подонка — так до самых потрохов…

Но пока — позвонить.

Наталья не успела снять трубку, как телефон сам закурлыкал. Сегодня весь день так: или она звонит, или ей звонят. Ну, кто там на этот раз? Кто бы там ни был, но для него же лучше будет, если он ей прямо сразу скажет, что подонка все-таки поймали. Очень она сейчас злая. Глубокий вдох. Медленный выдох.

— Слушаю.

— Ну, наконец-то! Все время занято и занято! Почему ты постоянно висишь на телефоне? Я уже четвертый раз звоню! Я и так осталась практически ни с чем! Ты не представляешь, как это тяжело…