Чтение онлайн

– Я спал и в худших местах. Принцесса здесь, ну, вы знаете, она едва выжила и, возможно, не выжила бы, если бы не мои джентльменские замашки. А еще говорят, что рыцарство умерло. Бросив мне ехидную ухмылку, он стащил со скамейки свою рубашку и надел ее, оставив расстегнутой, только закатав рукава.

Такой грубый и непринужденный, ничего вычурного или грандиозного, но я не могу отвести взгляд, как бы это меня ни раздражало. Я не должна смотреть на человека, которого ненавижу, но вот я смотрю на него, как на воскресный обед.

– Выпусти меня отсюда, Уэйн. Пожалуйста. Valentino не предназначен для тюремной камеры, - бормочу я, приходя в себя, и, нахмурившись, прохожу мимо Джексона.

Ноги болят так сильно, что хочется плакать, но я не позволяю своей голой коже прикасаться к чему-либо в этом месте, боясь заразиться гепатитом или чем-то еще похуже, и я не собираюсь радовать Джексона тем, что он прав.

– Воу, воу, воу, Эмма. Подожди секунду. Мэр Дэвис ждет в приемной, чтобы увидеть вас обоих.
– Выражение лица Уэйна меняется, и улыбки, которая растягивала его губы всего минуту назад, уже не видно.
– Я должен проводить вас, чтобы вы подписали документы на освобождение и встретились с ним. Пойдемте со мной, пожалуйста.

Джексон вздыхает, но ничего не говорит и жестом показывает, чтобы я шла за Уэйном. Мы идем по темному, затхлому коридору крошечного полицейского участка в приемную, которая ненамного больше камеры, из которой мы только что вышли.

– А, Джексон Пирс, Эмма Уортингтон.
– Мэр Дэвис приветствует нас с другой стороны приемной. Это невысокий, лысеющий, пузатый мужчина с доброй улыбкой и зачесом на голове. Я знаю его с детства.

Улыбаясь, я устало машу ему рукой.
– Доброе утро, мистер Дэвис.

– Джед.
– Джексон кивает.

– Должен сказать, что я не был шокирован, когда вчера вечером мне позвонил Уэйн, и я очень разочарован в вас обоих. Честно говоря, я, да и весь наш город, не в восторге от ваших… выходок. Это зашло слишком далеко. Ваши семьи слишком долго враждовали друг с другом из-за этого глупого соперничества.

– Мистер Дэвис, я…

Он поднимает руку, заставляя меня замолчать, и по суровому выражению его лица я понимаю, что его не интересует ничего из того, что я хочу сказать. И судя по тому, как Джексон проводит пальцами по своим и без того взъерошенным волосам, он напряжен не меньше, чем я.

– Вчерашний день был просто последним порывом, который снес дом. С меня хватит, с шерифа Уильямса хватит. И этого… - Он проводит пухлым пальцем между нами обоими.
– Хватит. Вот что будет дальше. Мы все знаем, что это связано с вашими ежегодными рождественскими вечеринками. Каждый год обе ваши семьи стараются превзойти друг друга. И всегда бывает так, что из-за этого вызывают Уэйна. Я очень люблю дух Рождества - вы оба должны знать это лучше, чем кто-либо другой, - и это одна из причин, по которой я позволял этому продолжаться так долго. Сделав паузу, он вздохнул.
– Но в этом году все прекратится. Я не выдам разрешения ни на одну из ваших вечеринок.

Мое сердце замирает в груди от его слов.

Никаких вечеринок?

Этого… этого никогда не было за все время моей жизни. За все годы, что моя семья живет в Клубничной Лощине. Моя семья, как и семья Джексона, к сожалению, известна своими ежегодными рождественскими вечеринками. Весь город знает об этом.

– Но… - начинаю я, но он качает головой, заставляя меня снова замолчать. Я начинаю чувствовать себя как провинившийся ребенок, которого наказывают во время этого разговора. Я понимаю, что то, что произошло, было неприемлемо, но это как наказание?

– Я не собираюсь менять свое мнение по этому поводу, Эмма. Если ты хочешь чтобы вечеринка состоялась, устраивайте ее вместе в городской ратуше.

Мой взгляд переключается на Джексона, и я вижу, как двигается его челюсть, когда он сжимает зубы. Очевидно, он так же недоволен этим, как и я.

Не может быть и речи о том, чтобы мы двое, а тем более обе наши семьи, находились в одном помещении в течение длительного времени без того, чтобы кто-нибудь не потерял глазное яблоко.

– На самом деле, теперь, когда я говорю это вслух, я думаю, что нет более идеального плана, чем этот.
– Мэр Дэвис улыбается, выглядя слишком счастливым, что наказывает нас таким образом.
– Либо вы устраиваете совместную вечеринку в мэрии, либо магазин выдвигает обвинение, и этот «несчастный случай» останется в ваших делах. Навсегда.

– Джед, перестань. Это просто невозможно. Будь реалистом, - усмехается Джексон, его тело заметно напрягается по мере того, как он говорит.

– Я так решил, и так и будет. Это не обсуждается. Устройте вечеринку вместе или получите судимость из-за вашего правонарушения. Выбор за вами. Я жду, что вы выберете дату и немедленно приступите к планированию. И последнее.
– Он смотрит на нас.
– Приглашены все. Никого не выделяем. Смысл этого… наказания, как такового, в том, чтобы дать понять вам и вашим семьям, что Клубничная Лощина ценит сообщество, и между нашими жителями не должно быть никакого ожесточения. Мы все должны объединиться в этот рождественский сезон и испытать радость. В конце концов, в этом смысл праздника.

На мгновение все замолчали. Мне даже почти жаль Уэйна, который стоит сзади и с мрачным выражением лица смотрит на нас троих.

Спасибо, шериф.

– Устройте эту вечеринку и заройте топор войны. Вы оба нанесли ущерб, поэтому я хочу, чтобы вы работали вместе, и я не хочу, чтобы мне снова звонили. Понятно?

Мы послушно киваем, он с улыбкой наклоняет голову и поворачивается к Уэйну, как будто не он только что перевернул весь наш мир с ног на голову.

После того как мы подписали бумаги и были официально освобождены, я практически выбегаю через парадные двери тюрьмы на холодный декабрьский воздух, поплотнее запахивая на себе куртку.

Я так расстроена, зла и просто… готова взорваться на кого-нибудь. Особенно на глупого привлекательного мужчину, идущего за мной по пятам.

– Это ты во всем виноват!
– рычу я, поворачиваясь к нему лицом и тыча пальцем в его лицо.
– Боже, я тебя ненавижу.

– Я виноват? Как это, черт возьми, я виноват? Это ты решила подраться со мной, как капризный ребенок из-за гребаного рождественского украшения, - возражает Джексон, делая шаг ко мне. Я чувствую, как от него густыми, пульсирующими волнами исходит разочарование.