Предание об Атлантиде
Шрифт:
(120d) Сообразно со сказанным раньше, боги по жребию разделили всю землю на владения – одни побольше, другие поменьше… (113c) Так и Посейдон [34] получил в удел остров Атлантиду… от моря и до середины острова простиралась равнина, если верить преданию, красивее всех прочих равнин и весьма плодородная, а опять-таки в середине этой равнины, примерно в пятидесяти стадиях от моря, стояла гора, со всех сторон невысокая. (113d) На этой горе жил один из мужей, в самом начале произведенных там на свет землею, по имени Евенор [35] , и с ним жена Левкиппа [36] ; их единственная дочь звалась Клейто [37] . …Посейдон… соединяется с ней [и она рожает ему десятерых сыновей.] … [Далее в (113e–113d) следует описание крепостных сооружений, архитектурных и инженерных работ, выполненных на и вокруг центрального холма, а также перечень сыновей по именам и пророчества, данные для них.]
34
Посейдон, «тот, кто приходит бушующим», – очень древний бог всех движущихся вод, особенно беспокойного моря. В платоновском пересказе Посейдону уделяется много внимания. Его ссора с Гефестом (и Афиной) за власть над Афинами-Аттикой носит характер описания катаклизма, вызванного заполнением бассейна Средиземного моря после захвата планеты Луна. Атланты, видимо, избрали его своим главным богом, потому как думали, что таким образом они могут отвести от себя гнев «производителя наводнений» и «сотрясателя земли» (два из его многочисленных титулований). Бога Посейдона и Посейдона – основателя царского дома Атлантиды следует рассматривать как двух совершенно разных мифологических персонажей.
35
Имя Эвенор означает «мужественный».
36
Левкипп означает «белый конь». По поводу, казалось бы, повсеместного использования слова «лошадь» в женских именах ср. Розвита, Розамунда, Ксантиппа и т. д.
Ссора Афины и Посейдона. Прорисовка античного изображения на чернофигурной вазе
37
Клито означает «далеко известная».
От Атланта произошел особо многочисленный и почитаемый род, в котором старейший всегда был царем и передавал царский сан старейшему из своих сыновей, из поколения в поколение сохраняя власть в роду, и они скопили такие богатства, каких никогда не было ни у одной царской династии в прошлом и едва ли будут когда-нибудь еще, ибо в их распоряжении было все необходимое, приготовляемое как в городе, так и по всей стране. Я уже говорил, что они управляли территорией за Геркулесовыми столпами вплоть до Египта и Тиррении {13} .
13
И вновь разночтение: в переводе С. Аверинцева в данном месте этой фразы нет. Тождественная по смыслу «Все они и их потомки в ряду многих поколений обитали там, властвуя над многими другими островами этого моря и притом, как уже было сказано ранее, простирая свою власть по эту сторону Геракловых столпов вплоть до Египта и Тиррении» завершает предшествующий абзац. Почему Беллами позволяет себе так переносить текст, непонятно.
[В (114d–117e) следует подробное описание богатств и красот Атлантиды; достоинств её столицы, полезных ископаемых, среди которых «орихалк, от которого осталось только имя и стоимость которого превышала стоимость любого металла, за исключением золота» [38] . После этого следует обзорное, но подробное описание технических и художественных достижений цивилизации Атлантиды.]
(118a) Итак, мы более или менее припомнили, что было рассказано тогда о городе и о древнем обиталище. Теперь попытаемся вспомнить, какова была природа сельской местности и каким образом она была устроена. Во-первых, было сказано, что весь этот край лежал очень высоко и круто обрывался к морю, но вся равнина, окружавшая город и сама окруженная горами, которые тянулись до самого моря, являла собой ровную гладь, в длину три тысячи стадиев, а в направлении от моря к середине – две тысячи. (118b)
38
Хотя можно с уверенностью сказать, что орихалк ('o) был сплавом, его состав неизвестен (o – «горы»; – «медь», действительно, «красноватый металл», наше слово gold («золото») также ему родственно). Это, безусловно, не бронза (сплав меди с оловом) и, конечно же, не электрум (сплав золота и серебра). Поскольку его часто называют «красно-блестящим», возможно, это был сплав серебра и меди. Согласно Феопомпу Хиосскому, состоял из («ложное серебро», неизвестный белый металл) и меди{102}. Слова о том, что его изобрёл некий Орихалкос (имеется в виду «обработчик [цветных] металлов, который жил в горах»), можно сбрасывать со счетов.
Вся эта часть острова была обращена к южному ветру, а с севера закрыта горами. Эти горы восхваляются преданием за то, что они по множеству, величине и красоте превосходили все нынешние: там было большое количество многолюдных селений, были реки, озера и луга, доставлявшие пропитание всем родам ручных и диких животных, а равно и огромные леса, отличавшиеся разнообразием пород, в изобилии доставлявшие дерево для любого дела.
(119a – b) В случае войны каждый предводитель обязан был поставить шестую часть боевой колесницы, так чтобы всего колесниц было десять тысяч, а сверх того, двух верховых коней с двумя всадниками, двухлошадную упряжку без колесницы, воина с малым щитом, способного сойти с нее и биться в пешем бою, возницу, который правил бы конями упряжки, двух гоплитов, по два лучника и пращника, по трое камнеметателей и копейщиков, по четыре корабельщика, чтобы набралось достаточно людей на общее число тысячи двухсот кораблей…
(119c) Каждый из десяти царей в своей области и в своем государстве имел власть над людьми и над большей частью законов, так что мог карать и казнить любого, кого пожелает; но их отношения друг к другу в деле правления устроялись сообразно с (120d) Посейдоновыми предписаниями, как велел закон, записанный первыми царями на орихалковой стеле, которая стояла в средоточии острова – внутри храма Посейдона.
(120c) Существовало множество особых законоположений о правах каждого из царей, но важнее всего было следующее: ни один из них не должен был подымать оружие против другого…
(120d) а также, по обычаю предков, сообща советоваться о войне и прочих делах, уступая верховное главенство царям Атлантиды. Притом нельзя было казнить смертью никого из царских родичей, если в совете десяти в пользу этой меры не было подано свыше половины голосов.
(120e–121a) В продолжение многих поколений, покуда не истощилась унаследованная от бога природа, правители Атлантиды повиновались законам и жили в дружбе со сродным им божественным началом: они блюли истинный и во всем великий строй мыслей, относились к неизбежным определениям судьбы и друг к другу с разумной терпеливостью, презирая все, кроме добродетели, ни во что не ставили богатство и с легкостью почитали чуть ли не за досадное бремя груды золота и прочих сокровищ. Они не пьянели от роскоши, не теряли власти над собой и здравого рассудка под воздействием богатства, но, храня трезвость ума, отчетливо видели, что и это все обязано своим возрастанием общему согласию в соединении с добродетелью, но когда становится предметом забот и оказывается в чести, то и само оно идет прахом и вместе с ним гибнет добродетель. Пока они так рассуждали, а божественная природа сохраняла в них свою силу, все их достояние, нами описанное, возрастало.
Посейдон. Древнегреческая скульптура. Афины, Национальный археологический музей
(121b) Но когда унаследованная от бога доля ослабела, многократно растворяясь в смертной примеси, и возобладал человеческий нрав, тогда они оказались не в состоянии долее выносить свое богатство и утратили благопристойность. Для того, кто умеет видеть, они являли собой постыдное зрелище, ибо промотали самую прекрасную из своих ценностей; но неспособным усмотреть, в чем состоит истинно счастливая жизнь, они казались прекраснее и счастливее всего как раз тогда, когда в них кипела безудержная жадность и сила.
И вот Зевс, бог богов, блюдущий законы, хорошо умея усматривать то, о чем мы говорили, помыслил о славном роде, впавшем в столь жалкую развращенность, и решил наложить на него кару, дабы он, отрезвев от беды, научился благообразию. (121c) Поэтому он созвал всех богов в славнейшую из их обителей, утвержденную в средоточии мира, из которой можно лицезреть все причастное рождению, и обратился к собравшимся с такими словами…
Окончание повествования Крития не дошло до нас. Действительно, б'oльшая часть предания об Атлантиде навсегда останется недосказанной. Не знаем мы и того, что именно поведал Гермократ. Реакция Сократа на полную версию предания об Атлантиде нам также остаётся неведомой. Заметки писца могли храниться у Сократа, который в конечном счёте передал их своему ученику Платону. А, вполне возможно, на них заявил свои права Критий – с тем, чтобы в итоге оставить их в наследство вместе со своей библиотекой своему племяннику – всё тому же Платону. Или же Платон стал обладателем этих записей каким-то иным путём. Всё, что мы знаем, – так это то, что почти шестьдесят лет спустя Платон, похоже, несколько «отредактировал» эти гипотетические стенограммы, обработал их, объединив с рядом других материалов в диалоги «Тимей» и «Критий», фрагменты которых мы только что прочитали.
2. Донелли
Предание об Атлантиде – одно из наиболее захватывающих среди всех традиционных легенд всех времён и народов. Платон, передавший его для нас в двух небольших отрывках, приведённых в предыдущей главе, оставил нам своего рода данайский {14} дар, в равной степени привлекательный и опасный. Привлекательный, ибо миф позволяет нам разглядеть смутные очертания далёкого и причудливого мира. Опасный, поскольку требует истолкования, но для того, чтобы оно было убедительным, необходимы обоснования, которых на настоящее время недостаточно.
14
Данайцы – древнегреческие племена, населявшие Арголиду; согласно Гомеру, они – участники Троянской войны, хитростью (с помощью деревянного коня) взявшие Трою; отсюда широко известное выражение: «Бойся данайцев, даже приносящих дары», а словосочетание «дары данайцев» означает подарки, гибельные для получающего их.
В греческой литературе до Платона Атлантида, кажется, упоминается лишь однажды и то вскользь. Философ Прокл в своих комментариях к платоновскому «Тимею» говорит, что историк Марцелл в не дошедшем до нас труде «История Эфиопии» писал, что «обитатели нескольких островов Атлантического океана сохранили традиции своих предшественников с посвящённого Посейдону большого острова Атлантида, долгое время властвовавшего над всеми островами Атлантики». Прокл ничего не говорит об источниках, которыми пользовался Марцелл; острова, о которых идёт речь, могут быть Канарскими или Азорскими.
Отсутствие упоминаний может показаться странным, учитывая предполагаемую привлекательность содержания мифа об Атлантиде, но нет необходимости далеко удалять в поисках причин. Во-первых (но не в-последних), угасание традиции: любая память о погибшей земле в Греции разрушалась, поскольку носители её вымирали, что неоднократно подчёркивается в сообщении Платона. Во-вторых, хотя Солон, узнавший предание об Атлантиде в Египте, намеревался вернуть традицию в собственную страну за полтора столетия до Платона, сделать это ему препятствовали политические трудности. В итоге сложилась ситуация, когда миф остался семейным преданием, запись его перешла от Солона к его родственнику Дропиду и далее по восходящей – через старшего Крития к Каллаэскру, младшему Критию и Платону.