Чтение онлайн

— Рад помочь. — Боже, почему он смотрит на меня так, словно я голая? И почему вообще отказался смотреть на меня сегодня утром? Боялся того, что я увижу? — Нам нужно поговорить о прошлой ночи.

Тянусь за своей бутылкой с водой и выпиваю остаток. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Хорошо.

— Я не должен был тебя целовать, — говорит он.

— На самом деле это я тебя поцеловала. — Но я не буду извиняться за это. Хоть и была наивна, пологая, что могу целоваться с Хадсоном без эмоциональных связей. Мне больно от того, что он хочет, чтобы эта связь никогда не случалась. Никто не хочет быть чьим-то сожалением.

— Я горжусь своим профессионализмом. — Он хмурится и, кажется, обдумывает свои следующие слова. — Правда в том, что я не перехожу профессиональных границ с сотрудниками, потому что… — Он облизывает губы. Его взгляд становится жестким. Решительным. — Я отказываюсь быть похожим на Августа.

У Августа Норта давняя репутация человека, который спит со своими помощницами и секретаршами. Я даже слышала, что мать Хадсона и Хейса начинала как одна из сотрудниц Августа. И даже сейчас его секретарь обслуживает больше, чем его календарь, по крайней мере, так гласят слухи.

— Использовать служебное положение, чтобы оказать на тебя давле…

— Разве я вела себя так, будто чувствовала давление? Когда мы целовались, у тебя возникло ощущение, что я делаю что-то, в чем не была полностью уверена? Чувствовал ли ты хоть секундное сопротивления с моей стороны?

Он качает головой.

— Нет.

— Я делала то, что хотела, и ты тоже. Так что можем мы, пожалуйста, пропустить речь о харассменте и сразу перейти к той части, где мы говорим о том, что будет дальше?

Его брови приподнимаются в выражении, похожем на приятное удивление.

— Хорошо. — Он прочищает горло, ерзает на своем месте и потирает верхнюю губу. Я заставляю его чувствовать себя неловко? Никогда бы не подумала, что у меня есть сила заставить такого человека, как Хадсон Норт, смущаться, и не поверила бы, если бы не видела это своими глазами, но он явно испытывает неловкость.

— Моя жизнь… сложная, — говорит он.

— Хм. — Я жую внутреннюю часть щеки. — Перевожу: ты берешь назад все, что сказал прошлой ночью, прямо перед тем, как мы поцеловались.

— Лиллиан…

— Все в порядке. Нас захватил момент. Может, это был вихрь? Ты мне ничего не должен. — Нельзя забывать, что он, может, и самый приятный из братьев Норт, но он все равно Норт.

— Я так не поступаю. — Мужчина проводит рукой по своим волосам, выглядя раздраженным. — Это все… неправильно.

— А как ты поступаешь?

— Гораздо более предусмотрительно.

Значит, он не обдумал это. Не взвесил все «за» и «против». Такой очень продуманный и логичный подход к такому эмоциональному и чувственному явлению, как секс.

— Но ты хотел меня.

— Да. — Это единственное слово произносится с гортанной тоской, которую я чувствую у себя в животе.

— А сегодня мы снова стали коллегами и… — Я наклоняю голову, чтобы попытаться прочитать его выражение лица. — И тебя это устраивает.

Мужчина снова наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, но на этот раз оставляет руки свисать между ног.

— Я человек, который ведет очень дисциплинированный и контролируемый образ жизни. У меня большая практика в отказе себе в удовольствии.

Я понятия не имею, каково это. Мы с ним очень разные.

— За исключением прошлой ночи.

Он наклоняет голову.

— Да.

Я проглатываю боль от отказа, услышав сожаление в его голосе.

— Хорошо. — Я киваю, выпрямляя спину. — Теперь я знаю, как обстоят дела.

— Мне жаль. Я думаю, что ты удивительная…

Я отмахиваюсь от него.

— Не извиняйся. Я не жалею о прошлой ночи. Мы ведь все еще друзья, верно?

От слова «друзья» у меня, кажется, появляется мерзкий привкус во рту.

— Тогда сослуживцы. — Фу . — Коллеги?

Его улыбка слабая, но заметная.

— Друзья.

— Решено. — И все же ничего не кажется решенным.

Хадсон

— Как прошла поездка, босс? — Карина приветствует нас у машины, распахивая двери в, несомненно, заранее прогретый автомобиль. Как будто короткая прогулка от двери частного терминала до парковки приведет к обморожению.

— Насыщенно. — Я стою у открытой задней двери, приглашая Лиллиан забраться внутрь первой.

— Лиллиан, — говорит Карина. — Похоже, ты получила солнце, на которое так надеялась.

Лиллиан определенно светится. Мне нравится думать, что ее вновь обретенное сияние не имеет ничего общего с солнцем, а связано с нашим диким поцелуем в полночь. Если бы я уже не решил, что Лиллиан для меня совершенно недоступна, что то, что произошло прошлой ночью, было огромной ошибкой, я, возможно, позволил бы себе представить миллионы способов, которыми мог бы зажечь ее. Все, что мне нужно, это мягкое место, чтобы уложить ее, и все время в мире. Я бы начал с рук… нет. Нет.

— Определенно. — Лиллиан останавливается, поставив одну ногу в машину и положив руку на открытую дверь. — Ты когда-нибудь принимала грязевую ванну?

Карина морщит нос.

— Специально?

— Да. — Лиллиан смеется. — Люди платят за это.

— Похоже, я занимаюсь не тем бизнесом, — шутит Карина.

Наблюдая за беззаботным дружелюбным обменом между ними, я ухмыляюсь. Женщины обычно видят в Карине угрозу. Они редко бывают добры, если вообще признают ее.

Я опускаюсь на заднее сиденье рядом с Лиллиан и хмурюсь, когда вижу, что она поставила свою сумку между нами. Хотя не должен удивляться. Девушка стала держать дистанцию между нами с момента нашего разговора в самолете. Как и во время полета в Седону, она предпочла провести большую часть полета в спальном салоне. Сколько раз я представлял себе, как врываюсь туда и бросаю ее на кровать — это то, в чем я не признаюсь даже самому себе. Меня так же отвлекало ее отсутствие, как и присутствие. Даже больше. Потому что отсутствие ее рядом, знание того, что она находится по другую сторону стены, что я не могу проверить ее, просто повернув голову, заставляло меня чувствовать напряжение, как будто моя кожа была слишком натянута.

— Я заказала для тебя столик в «Финне» на Пятой авеню, если ты голоден? — Глаза Карины не отрываются от дороги.

— Я бы не отказался перекусить. — Я смотрю на Лиллиан, чья голова повернута к окну. — Ты голодна?

Она смотрит вперед, и мне так хочется зацепить ее подбородок и заставить посмотреть на меня этими кристально-голубыми глазами.

— Нет, я не голодна.

Тихое рычание вырывается у меня из груди.

— Уверена? Ты не ела во время полета…

— Я в порядке. — Теперь девушка смотрит мне в глаза, но во взгляде нет обычной легкомысленной игривости. Он отстраненный и немного холодный. — Я просто хочу домой. Я устала.