Чтение онлайн

Была у меня в этот период времени и лучшая подруга, мы были близки по духу, нам очень нравилось играть вместе. Она была творческой, поддерживала мои инициативы ставить сказки, у нее здорово получалось играть Золушку. Именно с ней я проводила большую часть своего времени. А потом случилась новая душевная травма (далее расскажу какая), я обиделась. Общаться мы с ней перестали. В старших классах (спустя года три-четыре) я подошла к ней в школе, попыталась помириться, она тоже была не против, но… разбитую чашку не склеишь. Не склеилась чашка и в студенческие годы – она училась в одном городе и в одном медицинском институте с моим мужем, даже как-то пришла к нам в общежитие в гости, но опять «увы». В возрасте пятидесяти лет, приблизительно (она была на три года моложе меня), мы случайно встретились в кабинете врача. Я пришла к офтальмологу, а это оказалась она. К удивлению, заболтались, рассказали друг другу как живем. Она сказала, что получив профессию педиатра, не нашла себя в ней, переквалифицировалась на офтальмолога, и вот уж здесь она воплощает в жизнь свои театральные потребности, как тогда, в детстве («помнишь?», спросила она), когда мы ставили на улице сказки для других ребят.

А обида моя была на ее бабушку. Как я уже писала выше, играли мы на улице все вместе, девчонки и мальчишки 7-12 лет. И вот ее бабушка говорит моей родственнице, что не одобряет нашей дружбы с ее внучкой, потому что я «ребятница». Что это за обвинения я сразу тогда не поняла, но потом мне кто-то попытался объяснить и я очень обиделась. Обидно до сих пор. Спустя годы, узнав кто такой «бабник» и кто такая «шалава», так и не смогла понять, что дало повод так обо мне сказать. Я ни в кого не влюблялась, не оделяла особым вниманием, не позволяла к себе никому прикоснуться. Наоборот, не могла понять влюбленности своей подруги (внучки этой самой бабушки-обвинительницы) в главного персонажа кинофильма Электроника. Единственные взаимоотношения с мальчишками – это мое лидерство в играх. Меня слушались, уважали, и это всё. Психологическая травма в дальнейшем привела к тому, что у меня не было больше «душевных» подруг, в душу я никого не впускала. После обидного обвинения взаимоотношения с противоположным полом, я имею ввиду общие игры в детстве, а позже и начавшиеся ухаживания, я пресекала в корне. Мальчишки в школе в отличие от других девчонок не дергали меня за косички, не отбирали портфели как у других, и уж тем более не щипали, как других, потому что я была всегда строга, а они боялись моего взгляда, останавливать словом даже не было необходимости. Это вовсе не значило, что я была «пугалом» и меня «шугались». Причина была просто в моем характере и сформировавшемся комплексе от перенесенной обиды. Став постарше, от одной из своих одноклассниц, я услышала, что нравлюсь одному самоуверенному брутальному парню, но он считает, что ко мне «и на хромой кобыле не подъедешь». Потом как-то ещё сосед, которому я в детстве помогала с уроками (училась все десять лет на пятерки), сказал, что я многим ребятам нравилась, но меня, почему то, все боялись. А еще один из моих бывших одноклассников признавался ему, что после своей третьей женитьбы понял, что искать такую как я больше не будет, таких больше нет. Этот самый одноклассник, вернувшись со службы в Армии, приходил один раз ко мне в институт, вызвал с лекции и подарил букет цветов. Было очень неожиданно. Он был хорошим парнем, надежным, трудолюбивым, не глупым, но мне не по душе. Я не приняла букет, извинилась, попросила так не делать. Больше своим вниманием он меня не доставал.

Еще в воспоминаниях периода средних классов (с четвертого по восьмой), всплывают родительские вечеринки с коллегами по работе или соседями, выезды со спиртным на пикники. Мне это ужасно не нравилось, я протестовала. Помню, как-то одна из гостей, работавшая воспитателем детского сада, сказала маме, что ей в рот рюмка не лезет под моим взглядом. Дело однажды дошло до того, что я решила проучить родителей. Были мысли покончить с собой, но не отважилась. Однако хорошо помню, что спряталась в пустой бочке и просидела там чуть ли не полдня, пока родители после очередного веселья с гостями бегали меня искали.

В старших классах я жила два года с бабушкой (в населенном пункте родителей была только восьмилетняя школа). В это время у меня была маленькая домашняя собачка, которую бабушка терпеть не могла, она не понимала, зачем держать не полезных домашних животных. Особенно ее злило то, что маленький тойтерьер по кличке Малыш пугал ее своим громким и звучным лаем, когда бабушка заходила в мою спальню. Малыш отважно меня «защищал» от любого человека, подходившего ко мне. Ему за это здорово влетало тапочкой по морде от всех напуганных родственников. Однажды бабушка все же уговорила папу избавить ее от этой собаки. Папа кого-то подговорил, и собаку выкрали и выбросили в другой части села. Я в этот день собиралась своего Малыша искупать, он водные процедуры не любил, поэтому услышав слово «купаться», всегда куда-нибудь прятался. Я подумала, что питомец спрятался, поняв мои намерения, обыскала весь дом, потом весь приусадебный участок, но к великому своему расстройству так его и не нашла. Поиски продолжались целый месяц, мне помогала, чуть ли, не половина школьников. Когда собачку кто-то из ребят нашел и принес мне, радовалась тоже половина школы.

В средних классах (с пятого по восьмой) мне не удавалось быть абсолютным лидером, кроме меня в классе были ещё две отличницы. Эти отличницы, будучи родными сестрами из семьи механизатора и кладовщицы, ставили мне в вину то, что я была дочкой директора совхоза. Мне часто давали понять, что мы не одного поля ягода, что я из «бугров», что моя жизнь «легче и слаще», чем у остальных одноклассников. Особой травли все же не было, так как мне удавалось убедить «подруг», что я простая, обычная девчонка. Две из пяти одноклассниц вообще относились ко мне по-доброму, общались со мной «на равных», их родители, правда, были сильно пьющими.

В другой школе в выпускных 9-10 классах я, как-то само собой получилось, добилась лидерства. Можно сказать, мне удавалось даже управлять своими сверстниками. Например, я могла прекратить балаган на перемене. Могла пристыдить за дисциплину на уроках по «Русскому языку» и «Литературе», не понимаю, почему учительница сама не справлялась, а также на уроках по такому предмету как «Трактор» (учителя, который его преподавал, не слушались от слова совсем, наверное, потому что он после уроков мог позволить себе выпивку). Могла заставить мальчишек участвовать в школьных мероприятиях. Один раз мы даже танец поставили в специально сшитых маминой портнихой «полукосмических» костюмах под музыку Бони эМ, а движения для танца были взяты из моих занятий по хореографии, когда я была в пионерском лагере Артек в Крыму.

Еще был такой случай. В школу прислали молодого физрука со скверным характером. Школьники его сразу не возлюбили, может еще потому, что он унижал нас, говоря, что все мы плохо подготовленные, что тот физрук, который с нами занимался до него, ничему нас не научил. Так вот, был урок физкультуры на открытом воздухе, нам выдали лыжи, и мы побежали вслед за учителем от школы через все село к оврагу. Класс уже устал, а физрук, подъехав к оврагу, начал заставлять ребят съезжать с него вниз. До этого нас никто не учил кататься на лыжах по склонам. Никто из ребят не отважился спуститься. Физрук опять начал нас позорить. Ну, я ему и говорю, вы хотя бы показали нам, как это делается. Он, «задрав нос», повелся на это, и с криком «за мной» покатился со склона. Я же развернувшись в сторону школы, весело крикнув одноклассникам «за мной», как бы передразнивая учителя, увела весь класс от этого оврага с физруком.

Ярости учителя потом не было предела. На следующем уроке он заставил нас бегать по кругу по школьному стадиону, не давая передохнуть. Я опять решила ему устроить «темную», запев во время бега песню «Вихри враждебные веют над нами…». Весь класс запел со мной. Мало того, что он нам всем двойки за урок выставил, нажаловался ещё директору школы, и нас «песочили» на общешкольной линейке. Вот теперь я думаю, а если бы на этом спуске по оврагу кто-нибудь себе ногу сломал, и что еще хуже, позвоночник? Мне спасибо надо было сказать, а не двойки ставить.

Активной я была и дома. Не могла себе позволить отдыхать. От своей бабушки по папиной линии, от прабабушки, от своего крестного (двоюродного брата моего отца) я часто слышала, что была не по годам ответственная и трудолюбивая. Крестный вспоминал и удивлялся, что я «как старушонка» копалась в огороде в то время, когда мои сверстники бездельно бродили по улице. Я, кроме выученных уроков на «отлично», успевала и картошку капать, и уголь в сарай перетаскать, и клумбы с цветами развести, в общем, за все бралась. Бабушка называла меня «огнянка», когда рассказывала своему родному брату или сестре, как быстро я расправляюсь со всеми делами.

Вспоминаю, что каких либо проблем с тем, как я выгляжу, во что меня одевали родители, у меня не было. Хотя после каждого посещения парикмахерской я плакала, так мне не нравился результат моей стрижки. А вот какую одежду носить я никогда не привередничала. Наоборот, только радостные воспоминания. Например, из дошкольного возраста помню, что мы приехали в гости к бабушке по маминой линии, и она мне подарила белое платьице с отделкой из голубой тесьмы вместо воротника и рукавов и голубеньким карманчиком с аппликацией лошадки. Помню свою радость от бордового свитера с синими надписями Москва-80 (олимпиада была в 1980 году в Москве), от синих прямых трикотажных брюк к этому свитеру и зеленых трикотажных расклешенных брюк – клеш тогда был на пике моды.

Родители нас с братом по возможности баловали. В магазинах был дефицит, а дома могла появиться громадная картонная коробка конфет «Птичье молоко» или ящик мандаринов. Весной, когда только начинали появляться первые огурчики, родители отдавали их нам с братом, а я не могла понять, почему они сами их не хотят, ведь от аромата огурцов слюнки просто текли.

Помню, мама всегда хвалила меня за успехи в школе, за мои рисунки, за поделки, за какую-то помощь по дому. Я очень любила наводить порядок дома, чтобы потом меня похвалили. Когда я простужалась, мама заботилась обо мне еще больше – старалась повкуснее приготовить поесть, часто мерила мне температуру, поила молоком с медом и маслом. Мама старалась облегчить наш с братом труд, когда ей приходилось пользоваться помощью детей в прополке, посадке, уборке картошки, поливе огорода, и т.п. Она всегда подбадривала, говорила, что еще бороздку прополем, и будем отдыхать, вот еще одну комнату обоими поклеим, и будем отдыхать.