Чтение онлайн

И я бы им помогла. Сидела бы сутками у постели Ника и просила бы прощения. Из-за меня все.

Но я не могу. Нам лететь надо. Меня сын ждет… которого я никогда не видела…

Едва об этом думаю, слезы на глазах.

– Не надо плакать, скоро ты его увидишь, - Степа наклоняется ко мне и собирает губами мои слезы.

– Я хочу вылететь завтра, - заявляю ему.

– Ты еще очень слаба.

– Мне плевать! Завтра! – говорю тихо, но с ощутимой яростью в голосе. – Или я подам на развод!

– Умеешь ты убедить, - Степа улыбается. И я понимаю, что сто лет не видела вот такой вот мальчишеской искренней улыбки.

Чувствую я себя отвратительно. Но все же они делают как я сказала. Мы вылетаем на следующий день. Я на таблетках, у меня целый ворох рекомендаций от врачей и мой персональный надзиратель – Родион. Он следит за мной настолько тщательно, что пропустить прием лекарств невозможно.

В самолете жутко нервничаю. Встреча с сыном… Волнение охватывает настолько, что даже ни с кем не общаюсь.

Самолет приземляется. Выходим на свежий воздух. Я иду медленно. Каждый шаг с трудом дается. На мне бондаж, я выпила обезболивающее, и все равно чувствую себя немощной развалюхой.

Выходим из аэропорта. Взгляд сразу же вырывает белобрысую голову Каролины.

Только хочу возмутиться, как глаза скользят ниже и я вижу его…

В этот миг, мир становится на паузу.

Пропадает боль. Любые шумы. Есть только мой мальчик…

Иду к нему. Лечу. Я не знаю… Смотрю на него и налюбоваться не могу…

И тут Вениамин срывается и бежит ко мне навстречу.

Секунда. И он уже в моих объятиях. Сижу на корточках забыв о боли и прижимаю его к себе.

– Вениамин… мой… сын… - всхлипы разрываю грудину.

– Мама, я так тебя ждал…

Я не знаю, сколько в человеке слез. Я просто не могла их остановить, ни в машине, ни в доме. Я прижимала к себе Веню и бесконечно плакала. Он был тихим как мышонок. А потом достал брелочек, на котором медальон, открыл его и показал мне мое фото.

– Когда-то мы должны были встретиться, - проговорил очень тихо.

И меня накрыло по новой.

Вопросов много. Очень

Но я не могла ничего и никому задать. Я буквально впитывала моменты рядом с Вениамином. Моим мальчиком. После того, как меня выдали замуж, я перестала плакать, я сражалась и выживала. А сейчас не могу остановиться.

– Я никогда и никому тебя не отдам, - прижала его к себе.

А он смотрит будто не верит.

Что с ним было все эти годы? Почему такой затравленный и мудреный взгляд, во многом уставший от жизни? У ребенка?

Мне так хочется его отогреть. Но пока это лишь первые шаги.

Родион со Степаном рядом. Каро тоже где-то в доме, но старается не отсвечивать.

Я познакомила мальчиков. Объяснила, что они братья. Они смотрели друг на друга изучающе. Веня со страхом, Родион с осторожностью.

Предстоит очень много сделать… все наладить… А ведь это возможно…

Родион постоянно мне напоминал, что надо выпить таблетки. Я должна себя беречь. А мне было плевать на себя, просто не могла поверить, что этот день настал.

А к вечеру случилось ужасное – Веню надо было отвести назад в детский дом. Каролина договорилась, что его только днем отпускают.

Со мной случилась истерика.

– Мама, мы завтра увидимся, - сказал Веня и опустив голову побрел по тропинке к серому зданию.

Он тут жил? Мой мальчик, который мог иметь счастливое детство, а получил…

– Я хочу растерзать птицу и Германа, - прошипела Степе.

– Не думай о них. Побереги себя. Виолетта, самое страшное позади, - захотел меня к себе прижать, но я оттолкнула его и пошла к нашему временному жилищу.

Мы приходим, а Родион сидит с Каролиной и пьет чай.

– Родя, не общайся с ней, - говорю при этой гадине.

Мы шли отвести Вениамина, а Родион был в комнате. С нами не пошел, он собирался поспать, устал с дороги, и я его предупредила, чтобы из комнаты ни ногой. Но это же мой своенравный сын.

– Почему? – он искренне удивляется. – Каролина сделала для нас очень много. Она мудрая женщина, - заявляет в своей невозмутимой манере.

И я умом понимаю, что она помогла. Хотя я все еще не могу ее воспринимать нормально. Сколько она вытворяла в прошлом! Она убийца моего отца!

Степа заверил, что она не знала про ребенка, не была в сговоре с птицей. Но я не знаю. Нет у меня к ней веры.

– Оставьте нас. – прошу сына и Степу.

Они переглядываются, будто молчаливо советуются не опасно ли это. Потом неспеша выходят из кухни.

– Почему ты нам помогала? – спрашиваю в лоб.

– Не из-за тебя уж точно, - она закидывает ногу на ногу. – Степа мне дорог.

– Ага, настолько что ты решила затащить его в койку, - я еще не забыла, как видела их в аэропорту.

– Мы не спим с ним. И никогда ни у кого из нас такого в мыслях не было. Спасала мальчика я из-за Степана и Игоря.

– Игоря? Того, кого ты убила? – сажусь напротив, ноги меня не держат.

– Освободила. Болезнь делала его немощным. А он не мог с этим смириться. Но Игорь… он всегда со мной, - в ее глазах мелькает боль.

Очень несвойственная эмоция для прожженной стервы.

– Игорь… - вены на ее шее вздуваются, - Он очень любил свою семью. Возможно, где-то неправильно. Что-то упустил. Но он хотел, чтобы я приглядывала. И я в память о нем, в память о том, что мы со Степой в одном болоте выросли. Он несчастлив. А я не желаю подобного для Степы. Сначала мне казалось, если он достигнет вершины, то обретет все. А потом увидела, что эта вершина его же и сожрала. Он стал бездушным роботом, в глубине души продолжающим безответно любить одну лишь женщину. Так получилось, что это ты. Мы не выбираем, кто украдет наше сердце. Игорь, мне об этом предупреждал. Он это предвидел. А я тогда не верила. Пока через годы сама не убедилась. А когда мы сюда приехали, я увидела этого потерянно ежика Веню… знаешь, - она замолкает, делает глоток чая, - Как-то жизнь вектор меняет, приходит кардинальное переосмысление. Он нащупал в моей грешной душе те струны, о которых я и сама понятия не имела. Ребенок… которым прониклась даже я, - она встает, проходит мимо меня, берет свою сумочку с подоконника, достает оттуда белый конверт. – Виолетта, отец тебя очень любил. Пришло время его послания.

Каролина остается на кухне. А я иду в спальню. Сажусь на кровать и смотрю на конверт в своих руках.

Папа оставил письма всем, сыновьям, их бывшим женам, Степе. А я… ну что греха таить, в этом чувствовала себя обделенной.

Что я так была не важна, что мне даже пару строк не чирканул? Просто откупился деньгами…

Я виду не показывала, никому не говорила, но вот в душе меня это терзало.

Папа для меня самый близкий человек, я люблю его даже сейчас, вопреки тому, что он сотворил, в лапы кого он меня толкнул. Мама… я ей не была нужна. Она за меня получила неплохую сумму. Я для нее лишь средство достижения ее целей, не дочь. А вот папа, он заботился. Он все детство был единственным родным. К нему я бежала рассказывать о проблемах, с ним делилась переживаниями.