Предатель. Нелюбимая жена
Шрифт:
– Ладно. Иди сюда, - снова обнял меня.
– Все будет нормально.
Из-за плеча брата я увидела, что пришел еще кто-то. Какой-то парень в сером спортивном костюме. Он подошел к Майе, обнял ее и стал что-то говорить.
В этот момент открылась дверь операционной и вышел хирург. Седой, широкоплечий и подтянутый, с густыми седыми усами, он так напоминал моего папу…
– Операция прошла успешно. Состояние Романа тяжелое, но стабильное…
– Мой сын будет жить?!
– Организм молодой, здоровый, сильный. Мы сделаем все возможное…
Я зажмурилась. Мая зарыдала вголос.
– Послушайте, сейчас вы ничем не можете помочь. Езжайте домой, отдохните. Если будут новости, я сообщу.
– Нет, я останусь!
– Майя Сергеевна, - мягко сказал незнакомый парень, - поедемте домой. Вам нужно отдохнуть, набраться сил. Я побуду с вами… Если что, то сразу же приедем. Тут двадцать минут езды. Пожалуйста, поедемте домой!
К счастью, женщина дала себя увести.
– Вадик, Алину отвезешь? И ты Женька, давай-ка тоже домой. Причем к нам. Одна ты не останешься, пока эта психопатка на свободе, - сказал папа.
– Пап… Я хочу быть здесь.
– Нет, Женя, “здесь” ты не будешь. Помочь ты ничем не можешь. А вот навредить - запросто. Самой себе. Свалишься и что дальше?
– Можно его увидеть? На минуточку, папа… Тогда я поеду домой, - попросила я.
Хмыкнув, папа пошел в кабинет врача.
– Звони мне! В любое время, Женя, - сказала Аля, обнимая меня.
Вадик сделал то же самое и они ушли.
– Только на минуту, - сказал вернувшийся папа и, взяв меня под локоть, отвел к лифту.
Мы поднялись на следующий этаж, вошли в двери с надписью “Реанимация”. Небольшой коридор, четыре двери. Папа распахнул одну из них. Сестринский стол, три койки. Занята только одна…
На подгибающихся ногах, я подошла к ней. Рома, бледный настолько, что сливался с белой наволочкой на подушке, неподвижно лежал под простыней с закрытыми глазами. Во рту трубка от аппарата искусственной вентиляции легких….
Осторожно сев на краешек, я взяла его за руку. Та была холодной, вялой. А мои слезы - горячими. Они оставляли на щеках обжигающие дорожки и капали на нее…
Я прижалась к ней губами. Потом склонилась и поцеловала ледяную скулу.
– Я люблю тебя, Ромочка. Я так тебя люблю. И я… Я буду рядом.
– Жень, - позвал папа.
– Я завтра приду, - прошептала я.
Ушла. Каждый шаг, словно к ноге по огромной гире привязано. Или словно мне сто лет, а не двадцать пять… Я и правда ощущала себя постаревшей. На много-много лет…
Папа усадил меня в машину и отвез домой. Там ждала встревоженная мама.
– Идем кушать, Женя.
– Я не могу, мам…
– Я не спрашиваю, можешь ты или нет. Идем!
Я механически жевала, не чувствуя вкуса, запивала теплым чаем, а мама с папой о чем-то тихо переговаривались в соседней комнате. Здесь, в кухне родительского дома, наполненной с детства знакомыми запахами случившееся казалось кошмарным сном. Нереальным. Но, к сожалению, это было не так.
– Поела? Вот и умница, - проигнорировав то, что тарелка едва на треть опустела, сказала мама, - Я ванну набрала, иди купайся.
Пена пахла фруктами. Теплая вода приятно окутывала, прогоняла дрожь из тела.
– Выпей, пожалуйста, - когда я вышла, папа протянул мне стакан воды и таблетку.
– Пап, никаких снотворных…
– Это просто успокоительное, Женя, - отрезал он.
– Чтоб взять себя в руки. Не более.
Выпила. Ушла в свою девичью комнату, в которой поджидала расстеленная постель. Проверила телефон. Там ничего… Но иконки стали расплываться перед глазами. Клонило в сон.
Черт, папа… Ты же обещал…
*******
– Кузей, я прошу прощения, что подвела вас. Но я не смогу с вами сотрудничать, - говорила я, глядя в доброжелательное лицо несостоявшегося босса.
– Андрей рассказал мне о случившемся, Евгения. Мне очень жаль, что вы такое пережили и я надеюсь, что ваш друг скоро поправится. Понимаю, что вам нужно время для того, чтоб со всем разобраться. Давайте перенесем разговор… Скажем, на две недели?
– Нет, Кузей. Благодарю вас, но нет. Я не приеду. Все… Все изменилось. Кардинально. Прошу прощения за то, что подвела вас.
– Ну… Что ж. Очень жаль. Всего вам доброго, Евгения!
– Взаимно.
Было неловко перед ним. И перед папой. Но поделать я ничего не могла. Согласиться было глупым решением еще “до”. До…
Закрыв ноутбук, я встала с папиного кресла. Подхватила сумку и направилась к выходу из кабинета. В дверях чуть не столкнулась в папой.
– Поговорила?
– Да, пап. Извини, пожалуйста, что я…
– Я бы хотел, чтоб ты уехала. Серьезно. Но решать тебе, дочка. В любом случае я тебя поддержу, - сказал он и обнял меня.
– Спасибо, пап.
Необходимость решения деловых вопросов немного отвлекла. Стала глотком свежего воздуха в душном пространстве ужаса, в которое я погрузилась после того, как….
В больницу меня отвез нанятый папой охранник. Пока не поймают Полину, мне одной запрещено передвигаться по улице.
Поднявшись на этаж, я разыскала Роминого врача, Павла Сергеевича.
– Евгения, состояние стабильно тяжелое. Вам к нему нельзя, не положено. Да и в общем, не стоит вам здесь сидеть. Вы ничем не поможете. Поезжайте домой, отдыхайте.