Чтение онлайн

Борис занялся самоваром, Василиса с интересом наблюдала, как умело он справлялся этим непривычным для горожанина делом. Нам с Юрой было поручено накрывать на стол – хозяин же рассказав, где взять чашки и прочее, и вышел, взяв с собой Бурана и плотно прикрыв за собою дверь.

– Чаёк, кстати, у Михалыча замечательный! На травах…

– Борь, а ты как с ним познакомился, - поинтересовалась Василиса.

Оказывается она с Борисом тоже перешла на «ты», а что выкать-то.

– История и простая и поучительная! Никогда в лесу не плутал, а тут водит леший и водит, никак дорогу не найду. Набрёл под вечер на эту избушку, а на пороге стоит Михалыч, у ног Буран примостился. Я устал как собака, злой, только и мыслей узнать дорогу, да до машины добраться. У меня тогда здесь дома-то не было. Потом, когда решил участок покупать, то наверно подсознательно особое внимание на это места обратил. Когда об этом дом сказали, то меня ни цена, ни вид его не волновали, знал, что мои это места и всё. А Михалыч стоит, улыбается: «Заходи, мил человек, давно тебя в гости ждём, Любаня на стол накрыла, я баньку истопил».

Еле заметная пауза и Борис продолжил:

– Я опешил, что, мол, значит в гости ждёте? Я в этом лесу в первый раз, ехал к приятелю и не там свернул, как назло машина заглохла, решил через лес срезать, да заблудился к лешему. А он в ответ: «Не заблудился, а к Лешему в гости пришёл, ну будем знакомы!»

Давно это было. Михалыч тогда в силе ещё был, это он после смерти жены сильно сдал… Чем-то он моего отца напоминает, хотя вроде и ничего общего. Нет, есть общее – оба мужики настоящие! После смерти Любушки и моего бати, я ему за сына, а он мне за отца.

Пока Борис рассказывал нехитрую историю, я подумала, как он раскрылся с неожиданной стороны. Забота о, казалось бы, постороннем человеке тронула до глубины души, слёзы навернулись на глаза.

– Борь, а как он тут один? Может забрать его? – спросила тихо Василиса и голос у неё дрожал.

– Васька, Васька, добрая душа, - обнял мою подругу Борис, - не хочет он уезжать отсюда, говорит, что лес ему силы даёт и дни продлевает. Я его как-то к врачу повёз, что-то сильно кашлял, наверное, простудился. Его в больницу определили, так он так по лесу скучал, что я плюнул, забрал его под расписку из больницы и сюда привёз. Договорился, что медсестра возьмёт отпуск за свой счёт, чтобы уколы делать, а я оплачу. Да и просто присмотрит, пока выздоровеет.

Борис прижал к своему плечу голову Василисы, чтобы та не смущалась выступивших на глазах слёз, и поцеловал в макушку.

– Юр, Ир, вы-то что притихли. На стол кто собирать будет? Михалыч вернётся, он вам задаст...

Мы с Юрой и впрямь забыли, что на стол накрывать надо. Поспешишь – людей насмешишь, это про нас: около шкафчика с посудой мы встретились с Юркой…лбами. Потирая место ушиба, каждый из нас извинялся перед другим.

– Хватит любезничать, голубки, самовар на столе, а пить из ладошек станем? – слегка кряхтя, ворчал неслышно вошедший в дом Михалыч, - Ладно, ладно краснеть-то, меня старого пенька, не проведёшь. Давно на свете живу, сколько лет мне уже и не помню, да и зачем… Даты на могильной плите выбьют, а пока шевелишься, значит, живой и нечего годам счёт вести. Кукушка пока что без перерыва годки подкидывает, а божьей твари видней, что там,- он пальцем ткнул в сторону потолка, - в небесной канцелярии по плану. Чай готов. Иринушка, достань-ка медку из тумбочки, что рядом с тобой, а ты неуклюжий – варенье с верхней полки. Василиса, хватит с Борькой обжиматься, ещё успеете, доставай из сумки, что Борис принёс вкусненькое. Знаю, что, сколько ему не говори, всё одно старику на радость что-нибудь да привезёт: конфет али баранки с сушками. Люблю я их, мочи нет. Если зубы позволяют, так чего себе в удовольствии отказывать. Борь, может, до завтра останетесь – темнеть скоро начнёт. Ты подумай!

– Михалыч, у тебя и разместиться негде, - брякнул Юра.

– Гостям всегда место найдётся, да и не до сна вам четверым будет, как я погляжу… Пенёк, может, и старый, но мхом ещё не порос и молодые годы помню. Чего вдруг засмущались разом? Эх, молодо-зелено! Жизнь человеку одна дана, кто знает, что нас после смерти ждёт – спросить-то не у кого, пока что ни один из могилы не ворочался, так берегите её и попусту не тратьте. Вон ходики на стене, знай, тикают…

Чай, действительно был необычный и очень вкусный.

– Может, что поплотней перекусите? Я мигом на этот счёт,- волновался Михалыч.- Или аппетит не нагуляли? Любовью-то сыт не будешь, мужику в этом деле кормёжка нужна. Да будет смущаться-то: вы только вприглядку друг на дружку посматриваете, а мне про вас всё ведомо. На свадьбы-то позовёте или забудете о вредном старикашке, - посмеивался над нами, подначивая добродушный хозяин.

– На родниковой воде чай завариваете?
– спросила я, чтобы тему поменять.

– Догадливая. Я сразу заметил, что сметливая и добрая. Нас с Бураном не проведёшь. А вот мужик твой больно не решительный, сколько лет думает.

От этих слов меня в дрожь бросило – Михалыч как рентгеном просветил. Об этом никто, кроме меня не знал, что мы с Юрой давно знакомы…

– Второй раз мимо судьбы пройдёшь, сынок. Тебе и так подфартило, пожалела тебя судьбинушка, второй шанс дала, - обратился старик к Юре, который явно ничего не понимал, и вдруг добавил, глядя на меня, - Глупости-то из головы выбрось, не дело это… Ты добро людям несёшь, неужто…- на полуслове замолчал Михалыч, - Не дело! Семья – это семь «я», а не половинка какая…

Как он узнал? Была у меня мысль: получится с Юрой, не получится, а ребёнка я от него хочу и рожу! Так она только мелькнула, я и забыла почти о ней… Михалыч только улыбнулся в ответ на моё недоумение.

– Борька, а ты свою жар-птицу держи крепче, больно своенравна, сама не знает, что ей надобно: свобода или дом. Клетка не по ней! А дом с детишками в самый раз будет! Ладно, вы чаёвничайте, а у меня дела есть ещё…- поднялся наш хозяин из-за стола.

– Может помочь надо, - прорезались у мужчин голоса.

– Я от помощи не бегу, пошли коли не шутите – дел на всех хватит, а хозяюшки пока приберутся…

Едва затихли шаги мужчин, как Васька выдохнула с шумом воздух, будто набрала его и держала на спор, кто больше выдержит.

– Ирка, - почему-то шёпотом обратилась ко мне Василиса, - и как тебе наш хозяин? Ничего себе старичок! Офигеть! Я ещё ничего для себя-то не решила, а он… Нет, Борис мне нравится, даже очень… А он дом с детишками… Никак в себя не могу прийти! Да, такое ощущение, что меня наизнанку вывернули. Вы с Юрой только познакомились, а Михалыч про какой-то второй раз… Что молчишь-то, дара речи лишилась? Не мудрено!- бормотала подружка, шагая из угла в угол. – Ир, ты же умница, скажи хоть что-нибудь, а то меня всю трясёт…- взмолилась она, не выдержав.

– Что тут скажешь. Сама никак не очухаюсь, будто насквозь видит…

– Но ведь насчёт вас с Юрой ошибся – вы при мне познакомились, когда Борис его вчера привёл.

– Нет.

– Что «нет»? Ты нормально говорить можешь, что из тебя каждое слово клещами тащить приходится?

– Не ошибся.

– Как не ошибся? Видно же было, что вы в первый раз друг друга видите. Давай рассказывай, подруга! Я с ума сойду, в голове звон стоит от такого поворота событий. Что ещё Михалыч мужикам скажет, пока мы тут со стола убираем?

– Давай мыть и убирать посуду. Лучше делом займёмся, глядишь всё и устаканется…

– Ирка, что ж ты такая бесчувственная! – наступала на меня Васька,- Молчунья! Рассказывай или ты смерти моей хочешь? Я же от любопытства лопну!

– Оставь её, девонька, - с порога произнёс Михалыч, - ей в себе разобраться надо. Да вы не пугайтесь, я хоть и Леший, но не ведьмак какой. Живу долго, да в лесу, потому вижу то, на что вы, городские, внимания не обращаете, – рассмеялся дедуля, поглаживая окладистую бороду. – Бориса не первый год знаю, а девушек он сюда никогда не привозил, друзей бывало, а женского полу здесь окромя моей Любушки, считай, никогда не было. Вот я и смекнул, что не спроста он этот приезд задумал, смотрины что ли… Дальше больше, вы сами подсказали кто на кого запал…