Чтение онлайн

Как Артем объяснит это? Что скажет, если его мать прямо сейчас спросит, почему её сын, её гордость, сидит здесь, нервно проверяя время? Почему в его глазах неуверенность, раздражение, замешательство? Почему в его кармане вибрирует телефон, но он даже не пытается ответить?

Я улыбаюсь, неторопливо направляясь к ним. Ловлю его взгляд.

Он знает. Понимает, что это моих рук дело.

Я вижу, как в его глазах вспыхивает ярость, прежде чем он успевает её спрятать. Но скрываться слишком поздно. Я успела это заметить.

Родители Артёма выглядят совсем не так, как сын.

Анна Викторовна, в своём идеально сидящем костюме, сложила руки на столе, слегка вскинув бровь. Возле нее лежит тот самый оплаченный из нашего общего счета букет роз. Ну, надеюсь, хоть здесь Артем не оплошал и выкрутился достойно.

Вячеслав Павлович же, отец Артёма, молчаливый, суровый мужчина, отчего-то старательно отводит взгляд. Они явно удивлены моему внешнему виду, но довольны. Ведь они пока еще не знают, что именно я задумала.

– Настя, – голос Анны Викторовны сух, почти презрителен, но наигранно дружелюбен. – Как мило, что ты нас устроила нашу встречу в этом чудесном месте. Но заставлять себя ждать…

Я улыбаюсь, не теряя контроль над голосом.

– Пробки, Анна Викторовна, пробки. Ничего с ними не поделаешь. А насчёт приглашения… Как же я могла не пригласить семью, по которой так скучал мой муж? Вы — самое дорогое, что у него есть.

Я не смотрю на Артёма. Только чувствую, как он сверлит меня взглядом, и мысленно ликую. Не ожидал такой подставы, да, дорогой? Так это ещё цветочки…

Я сажусь на свободный стул, все так же лучезарно улыбаясь и утыкаюсь взглядом в меню. Что бы заказать напоследок? Дорогого французского вина? Какую-нибудь экзотическую рыбу?

Анна Викторовна что-то недовольно фыркает, явно не впечатлённая моим ответом, но внешне остаётся собранной. Она на мгновение переводит взгляд на Артёма, словно ожидая, что он всё-таки скажет хоть слово. Но тот молчит.

О, какой знакомый взгляд. Сжатая челюсть, напряжённые плечи. Он не привык к тому, что его загоняют в угол. Не привык терять контроль.

Тем лучше.

Я с удовольствием рассматриваю меню, давая ему возможность попробовать найти выход. Вижу, как он бросает косой взгляд на родителей, потом на меня, потом снова на телефон, который он так и не решился вытащить из кармана.

Ждёшь, да?

Ждёшь, когда она появится, чтобы встать и пойти ей навстречу, не зная, что именно будет дальше.

Но знаешь, что самое интересное, милый? Я тоже жду.

Плавно перевожу взгляд к официанту, который терпеливо ожидает мой заказ, делаю вид, что мучительно выбираю.

– Знаете, мне, наверное, бокал “Шато Марго”. И устрицы. Да, непременно устрицы.

Официант кивает и переводит взгляд на Артёма, который, кажется, забыл, как говорить.

– А вы уже определились с заказом?

Он едва заметно дёргается и моргает. Медленно, будто его вытянули из параллельной реальности, где всё ещё есть шанс всё исправить. Но шанса нет.

– Воды, – выдавливает Артём.

Я не удерживаюсь от усмешки.

Воды?

Ты можешь хоть попытаться выглядеть расслабленно, муженёк? Или хотя бы не настолько явно выдавать свою нервозность?

Анна Викторовна, к моему удовлетворению, тоже не упускает момент.

– Сынок, что с тобой? – её голос режет, как нож. Она даже слегка наклоняется вперёд, словно пытаясь понять, что с её чадом не так.

И вот теперь он точно зажат. Вариантов у него почти нет. Либо сказать родителям, что всё это — большая ошибка, и признать, что он не контролирует ситуацию. Либо сделать вид, что всё идёт по плану.

Я вижу, как он борется с собой.

Сказать что-то? Взять меня за руку под столом и сжать до боли, как он делал раньше, когда я была непослушной? Уйти? Разбить что-то, потому что его охватывает злость, но он не может её выразить?

О, нет, ты не уйдёшь, милый. Ты будешь сидеть здесь. Ты будешь смотреть, как рушится твоя идеальная жизнь.

А потом дверь ресторана открывается. Я слышу лёгкий звон колокольчика на входе, но не оборачиваюсь. Я подозреваю, кто это.

Чувствую, как замерзает воздух в комнате. Как пальцы Артёма сжимаются в кулак. Как Вячеслав Павлович вдруг резко поднимает голову. Как Анна Викторовна медленно оборачивается, а её бровь медленно взлетает вверх.

Я жду. И наконец, поворачиваюсь. Прямо у нашего столика стоит она. Та самая Ира.

Смотрю на неё внимательно, не скрывая интереса. Она не такая, как я представляла. В моих мыслях Ирина должна была быть чем-то безупречным — глянцевой, холёной, с холодной, непроницаемой красотой, той, что внушает трепет. Но она другая.

Высокая, но не модельного роста. Худощавая, с острыми скулами и тонкими губами, которые сейчас плотно сжаты, будто она только что прикусила язык. Длинные русые волосы собраны в низкий, слегка небрежный хвост, но видно, что укладка сделана в салоне. Дорогие серёжки, аккуратный макияж, идеально сидящее платье, подчёркивающее фигуру.

Она эффектная. Не кукольная красотка, но есть в ней что-то… жизненное. Настоящее. Тот тип женщины, которая умеет смотреть прямо в глаза и не боится тишины.

А сейчас она боится. Я это вижу.

Артём тоже видит. Он наконец шевелится, будто кто-то разорвал невидимую сеть, сковывающую его движения. Но он не встаёт, не делает резких движений. Боится, что выдаст себя.

Мальчик на её руках — маленький, хрупкий. Светловолосый, с пухлыми щёчками, в джинсах и аккуратной рубашке, будто его наряд подбирали специально для похода в ресторан. Он держит в руках воздушный шарик — голубой, с забавными рисунками.

И я замечаю то, от чего внутри всё холодеет. Глаза. Они у него точь-в-точь как у Артёма.

Этот факт бьёт по мне сильнее, чем что-либо. Я не могу отвести взгляд. Это не ошибка, не домыслы. Это правда.

Ребёнок не понимает, что происходит. Он смотрит вокруг, сжимая шарик, потом переводит взгляд на Артёма и улыбается.

– Папа!

Тишина становится невыносимой.

Я слышу, как Анна Викторовна резко втягивает воздух. Вижу, как Вячеслав Павлович медленно, очень медленно выпрямляется в кресле. Артём и вовсе как будто не дышит.