Чтение онлайн

И заканчивает разговор.

Как будто эта «Организация» — дочернее предприятие Илона Маска.

Хотя, если я угадал правильно…

Плюхаюсь на кровать — плашмя на спину. Не самые приятные ощущения, потому что матрас продавлен в нескольких местах и пружины впиваются в бедро и где-то под лопаткой. Зато отрезвляет. И сразу становится понятно, что Красотка была здесь только в моей больной башке: она же такая правильная, чуть не с нимбом вокруг башки. Такие не приходят трахаться просто так с нерадивыми сыновьями своих ебанутых садистов-мужей.

Закрываю глаза, вспоминаю тот наш разговор, когда мне казалось, что получилось до нее достучаться.

Я пришел, чтобы потрахаться с ней и оставить в «целочке-монашке» столько спермы, чтобы она точно залетела. Ни о чем другом и не думал — просто тупо хотелось поднасрать Островскому. А потом увидел ее — всю такую милаху с серьезной рожицей, которая не сдала меня Паучихе, хоть и могла. И, как это часто у меня бывает, бомбануло. Превратился из грешника в кающегося грешника, решил, что если открою Монашке глаза, она свалит из этого серпентария, сверкая пятками. Захочет сохранить свой этот дурацкий свет, которым так неожиданно меня обожгла.

О чем только думал?

Кто же по доброй воле сбегает от таких денег?

Раскидываю руки, чтобы отпустить, наконец, все это дерьмо.

Пусть сожрут себя сами.

И Монашка вместе с ними.

Она такая же, как Островский — не зря же стала его Золотой маткой.

А я просто съебусь от всего этого и начну новую жизнь. В лучшем мире за океаном.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно и как-то даже как будто с искренним интересом спрашивает Марат за завтраком. И в ожидании моего ответа даже откладывает в сторону телефон, что для него — такая же редкость, как и выпавший в Африке снег. Хотя, с этим глобальным потеплением…

Промокаю губы салфеткой и изображаю улыбку.

Я ждала этот вопрос.

Потому что готовилась к нему.

— Мне немного… нездоровится, — говорю максимально сдержано и тихо.

Не хочу, чтобы Островский решил, будто его долгожданный ребенок причиняет мне дискомфорт.

Я же должна радоваться.

Я же должна благодарить небеса, что у нас все так хорошо сложилось.

— Может, покажешься врачу? — продолжает играть в «заботливого мужа» Марат. — Мне не нравится твой цвет лица.

Мне правда не хорошо последние дни. И задержка

И сегодня, как только Марат уедет на работу, я сделаю все купленные тесты на беременность. Кажется, их пять или шесть — я брала все с максимальной чувствительностью, обещающие самый точный результат чуть ли не через пару дней после зачатия.

Но прошло уже почти две недели, поэтому…

Мысленно скрещиваю пальцы.

— У меня как раз сегодня плановая консультация, — успокаиваю Островского.

— Делай все, что он скажет, — снова возвращается к командному тону Марат, и все-таки скашивает взгляд в телефон. — Я не хочу, чтобы с моим сыном что-то случилось. Даже пока он в твоем животе.

Так и подмывает спросить, что будет, если родится девочка, но я не настолько безумна, чтобы дергать тигра за усы. Поэтому в который раз просто поддакиваю и прикидываюсь китайским болванчиком, кивая в ответ на каждую его «просьбу».

Через полчаса, отдав какие-то распоряжения Агате, Островский уезжает.

Я поднимаюсь к себе и, ссылаясь на слабость, даю понять, что ближайшие пару часов собираюсь провести в постели, набираясь сил перед визитом в клинику. Но все же, на всякий случай, запираю дверь на защелку — после того случая, моя надзирательница перестала утруждать себя стуком в дверь. Теперь она просто заходит и обозначает свое присутствие уже постфактум.

У меня дрожат руки, когда один за другим раскладываю тесты на тумбе около раковины.

Делаю глубокий вдох и говорю своему отражению в зеркале, что самое время узнать, будет ли у пирамидки стержень или самое время повторять подвиг старшей сестры.

Первый тест через пару минут показывает уверенные и четкие две полоски.

Я держу «палочку» в руках, тяжело опускаюсь на край ванной и прикрываю рот рукой, чтобы не выдать себя вздохом удивления. Почему так — не знаю. Я сделала все, чтобы эта беременность случилась, я ждала ее и молила бога, чтобы все получилось, потому что на другой чаше весов лежала моя жизнь и жизнь моей, пусть совсем не идеальной, семьи.

Но сейчас, когда первый же тест показывает положительный результат, у меня что-то похожее на шок.

Все получилось?

Гипнотизирую полоски взглядом, как будто они могут исчезнуть мне назло.

Осторожно кладу тест поверх коробки и беру следующий.

Они все дают положительный результат.

Я читала где-то, что отрицательный тест не обязательно может быть достоверным и поэтому лучше подстраховаться парой тестов от других производителей. Но если тест положительный, то это на девяносто девять и девять процентов правильно.

Но все равно перепроверила.

Чтобы теперь сидеть над всем этим «богатством» и пытаться успокоить бешено бьющееся сердце.

Я — беременна.

Это абсолютно точно ребенок Рэйна, потому что с тех пор, как Островский узнал о том, что «станет отцом», он перестал интересоваться мной как женщиной. И практически не ночует дома — за две недели, кажется, провел в кровати всего пару ночей. И это огромное облегчение для меня.

А с другой стороны…

Медленно, вяло, как сломанный цветок, оседаю на пол ванной, до боли сжимаю колени и мысленно уговариваю себя больше не вспоминать о том единственном разе, когда мне казалось, что я, наконец, узнала, каким приятным может быть секс.

Мне нельзя думать о мальчишке.

Потому что вслед за мыслями о его губах, руках и грубых движениях во мне, приходят мысли о том, что я — хорошая и правильная молодая женщина, превратила его в средство. Сделала способом выживания. Использовала в своих целях.

Прости, Всевышний, ибо я согрешила…

И прямо сейчас я готова добровольно отдать душу дьяволу, потому что заслуживаю презрения больше, чем пропащая женщина.

Но мне очень сильно, пусти и трусливо, но хочется жить. И не в роли куклы, которую могут сломать за любой неправильный взгляд, а как живая женщина, которая хочет посмотреть мир, заниматься чем-то интересным, развиваться, становиться на ноги и больше никого и ничего не бояться.

Во мне растет маленькая жизнь.

Мой билет на свободу, как я думала в самом начале.

Но я даже выдохнуть толком не могу. В груди все горит, сдавливает, как перед сердечным приступом. Даже тяжелые длинные вдохи-выдохи не помогают справиться с паникой.

И какой-то очень тяжелой острой болью.

Разве вот так женщина должна узнавать о беременности?

Разве она не должна радоваться, прыгать до потолка и представлять, на кого будет похож ее будущий ребенок?

Мой будет рыжим и голубоглазым?