Чтение онлайн

Я мотаю головой, но тело соглашается принять правила, потому что я продолжаю послушно держать руки, пока Рэйн затягивает петлю и привязывает край ремня к спинке кровати.

Приподнимается.

Долго смотрит на меня, растапливая, словно плитку шоколада.

Еще одно резкое движение — и тонкие тесемки бюстгальтера рвутся на груди.

Я чувствую, как прохладный воздух режет затвердевшие соски.

Почему Рэйн не прикасается ко мне?

Хочу, чтобы целовал.

Чтобы облизал их и свел с ума.

Я хнычу и, совсем как капризная девочка, колочу пятками по постели.

Он облизывает губы. Прикусывает кончик большого пальца, одновременно перехватывая член у самого основания.

Смотрит на мои попытки выпросить хоть каплю ласки — и вколачивается в собсвтенный кулак.

Я могу вечность смотреть на эти резкие движения крепких бедер.

Но мне мало.

— Твои шикарные сиськи просто созданы, чтобы на них кончить, — говорит немного тягуче, пьяно, откровенно.

Меня уже трясет.

Прогибаюсь в спине, подставляю ноющую грудь, словно угощение.

Пожалуйста, сделай это…

Он проводит по соску влажным пальцем.

Я отчаянно рву руки, чтобы освободиться, но петля затягивается все сильнее.

Рэйн смотрит на меня, наклоняет голову, выставляет кончик языка…

Прикасается к второму соску.

Наш зрительный контакт ударяет током прямо в грудь.

Я открываю рот. Дышу тяжело и рвано.

А потом все-таки кричу, когда Дьявол сжимает губы вокруг твердой плоти и жадно втягивает сосок в рот. Сильно и жестко посасывает, кусает, выуживая из меня миллион разных звуков.

Внизу живота все тянет, наливается кровью.

Я не знаю, какая природа у этого чувства, но мне хочется взорваться, когда к жадным движениям губ Рэйна прибавляются его выразительные толчки бедрами.

Он трется членом об мой живот, как будто показывая: я сделаю с тобой вот так, и это будет сильно и жестко…

Голова снова кружится.

Его пальцы с силой выкручивают мой сосок.

Зубы оттягивают другой.

Я выгибаюсь болезненной дугой — вся сразу.

Запрокидываю голову.

И внезапно раскалываюсь от сильной тянущей сладости между ног.

Кричу, повторяя имя моего психа: «Рэйн… Рэйн…»

Сколько раз я дрочил, как больной, пытаясь хотя бы приблизительно воссоздать в памяти ту ночь, которая разделила мою дурную фантазию на мыли о Монашке, и мысли обо всех других женщинах.

Блеклые скучные мысли ни о чем.

Я пытался повторить то, что едва ли и сам хорошо помнил: находил девчонок похожей комплекции, задёргивал шторы и трахал их в полной темноте, пытаясь представить, что трахаю ее.

И ничего.

Так что этот ее оргазм просто рвет к херам мое и без того сломанное терпение.

Вкус ее сосков до сих пор у меня во рту.

Это словно вишневое сладенькое пойло для девочек, котором мажусь по вене, как последний дебил.

Анфиса разводит ноги так широко, что ее влажная промежность приглашающе выставлена напоказ.

Накрываю ее ладонью.

Монашка вздрагивает, приподнимает бедра.

Потираю ее между складками: охренеть, какая мокрая и горячая.

Приходится снова надавить ладонью на живот, чтобы не дергалась.

Нахожу пальцем клитор. Маленький и тугой, между узкими тонкими как у малолетки внутренними складками.

Я хочу трахнуть ее клитор языком.

Хочу вставить ей между ног.

А потом перевернуть на колени и отдолбить в задницу, чтобы орала и просила еще.

Дурею на всю катушку просто фантазируя, что хочу с ней сделать и что она с удовольствием от меня примет.

Да по хер на все.

Тяну ее на себя, раскидываю ноги по обе стороны своих бедер.

Анфиса снова стеснительно пытается сжать колени.

Я беру член в ладонь и провожу головкой по тугой промежности.

Размазываю ее влагу по стволу.

Пробую мошонку — яйца твердые и тяжелые как камень.

Никогда еще так сильно не хотелось обкончать женщину с ног до головы. Чтобы вся была во мне: пошло, грязно, как мне хочется.

Одной ладонью сжимаю яйца, другой перехватываю член и дрочу, разглядывая, как Анфиса извивается передо мной, выпрашивая и выстанывая.

Если в природе существует язык тела — вот он.

Громкое «Выеби меня, мудак ты херов!»

Во мне столько спермы, что кончал бы всю ночь, пока на хрен не сдохну.

От удовольствия.

Монашку уже не нужно заставлять смотреть: она не сводит лихорадочно горящего взгляда. Облизывает и до крови кусает губы.

Воображаю, как оно будет: поставить ее на колени и отыметь в горло, кончить туда, и смотреть, как будет глотать и просить еще.

Она делает меня абсолютным психом.

Существом, которое живет одним инстинктом: быть в своей самке.

Член буквально разрывает от прилитой крови. Голова болит от напряжения.

Я намеренно прижимаюсь несколько раз долблюсь членом в Анфису, и каждый раз безумно скалюсь, когда она пытается втянуть меня в себя.

Удовольствие вызревает молниеносно.

Тяжелым шаром для боулинга направленным ударом скатывается от затылка к копчику.

Меня на хуй разрывает, когда кончаю.

Тугими струями прямо на эти мокрые складки, между ними — на горошину клитора.

Моя ненормальная дергается и кричит.

Обзывает меня последними словами.

Плачет.

Точно припадочная.

Заводит еще сильнее.

Я кончил — и хер бы там у меня упал.

Только немного ведет в сторону, когда хватаю Анфису за бедра и одним движением переворачиваю на живот. Подтягиваю, вынуждая встать на колени.

Хоть бы не вставить в задницу. Не сейчас, Рэйн. Не сейчас, твою мать!

Даже в темноте комнаты отчетливо вижу сперму на ее коже: тяжелые молочные капли между ног, ручейки на бедрах.

Тыльной стороной ладони раздвигаю колени Анфисы.

Глажу вход и когда она начинает толкаться навстречу, вставляю в нее сразу два пальца.