Предатели
Шрифт:
В голове появились какие-то тревожные мысли, полная белиберда и ахинея:
«…стоять, не торопись, не торопись…215…краб…убить краба…пламя, лёд…слишком большой заряд, заряд…215-й краб…убить краба, ахиллесова пята…краб…колокол ещё работает…»
Что за мысли обуяли мозг вразумить он не мог. Словно какие-то обрывки и рудименты совсем недавних планов и задач о которых он ни черта не помнил, пытались снова затянуть его в свои тревожные недра. Что за 215-й краб и почему его надо грохнуть? Нутро всё вопило, говоря ему о том, что эти бредовые мысли несут значимость и ценность…
Спину пронизывал колючий мороз. Кончики пальцев отходили от холода, словно он пронес в минус тридцать набитый балабасом пакет из гипермаркета без перчаток и сейчас пальцы покалывая восстанавливали температуру и кровоток. Хотя, посмотрев на них, сталкер догнал что это просто эффект самовнушения. С «корявками» всё было отлично.
Артём вдруг чертыхнулся, пытаясь побороть тревогу и прийти в себя. Требовалось разобраться где он оказался, что творится вокруг и какой уровень опасности его ждет на этом этапе.
Портал в силу своих холодных тонов продолжал разливать ультрамариновые и изумрудные потоки, падающие в радиусе метра на каменные плиты. Вокруг царствовал мрак.
Одно парень вразумил: он не на открытой местности, а в просторном с высокими стенами помещении. Где-то молотила какая-то махина, издавая странные щелчки и сдавленный свист.
Вдруг резко включился свет. Рефлекторно сталкер опустил голову вниз, но огромный капюшон отлично спасал его от света, окутывая черной тенью. Не поднимая головы, сталкер смотрел на пол. Он разглядел жирные высоковольтные кабели, хромовые сапоги, подол кожаного плаща.
По падающим теням орион сообразил что источники света находятся где-то вверху, позади него и позади стоящей напротив в метрах пяти группы людей. Двое в сапогах, но один из них ещё и в плаще, позади еще чья-то обувь. Чтобы рассмотреть этих кадров, надо было поднять просто башку. С этим простым движением шейных мышц, он пока не торопился…
От портала тянуло морозом, Пушистый пинал в спину. Всё накалялось. Сталкер поднял голову еще на несколько сантиметров рассмотрев темно-серое галифе и китель перетянутый ремнем с круглой пряжкой на которой красовался орел и свастика. У Артема перехватило дыхание. К горлу подкралась колючка, которую он не мог проглотить. Всё пересохло. Почувствовав его напряжение, Пушистый перестал пинать спину. Пот заливал лицо. Захотелось скинуть огромный капюшон, похожий на большой черный пакет и почесать вспотевшую башку.
Наблюдатели зашептались повышая с каждым словом тональность. Сталкер отчетливо слышал немецкий язык: резкий, рычащий и тяжелый как танк «маус».
Не на шутку Темка забеспокоился, не зная как быть. Возвращаться назад петля. Куда и к кому он попал тоже вопрос. Не в прошлое ведь. Скорее всего как он подумал, какие-то чокнутые неонацисты обосновались в квадрате и решили взять реванш, создав Четвертый рейх. От этих мыслей сталкер улыбнулся, вспомнив Германию 21века: социальные рекламу на билбордах о пользе использования «резины»: на одних чувак с девкой, на другом два гея. Радужные флаги, эмигранты-бездельники, живущие на пособия и превратившие чистые улицы в один сплошной сортир. Если только создать новую армию и нацию в квадрате и пойти отвоевывать от этих персонажей Дойчланд…
Верхняя часть капюшона выступала вперед сантиметров на двадцать. Учитывая эту особенность и установленные сверху лампы, сталкер сообразил что в принципе можно запросто смотреть на них прямо: тени все равно утопят в чернилах морду.
Подойти ближе наблюдатели не решались, они лишь переговаривались и переминались.
От портала все еще тянуло минусом. И озноб пробирал только его и Пушистого. Остальные чувствовали себя комфортно. Температуры хватало на метр, за ним она теряла свой значимый коэффициент. Это являлось каким-то термическим полем.
Артём поднял голову о всмотрелся в стоящую напортив группу…
Нацисты! Слева стоял эсэсовец в кителе и фуражке, справа тоже какой-то высокий фашист в плаще. Позади лысый нацист рядом с ещё одним эсэсовцем в очках. По правую руку от впередистоящего в кителе, тряслись два каких-то ученых в серых халатах. По обе стороны от группы стояли два пулеметчика с «Косторезами» — MG-42. Что находилось за этой кучкой фашистов ориону разглядеть не удалось, полная тьма.
Эсэсовец в плаще снял фуражку и отдав её лысому, опустив голову подошел ближе и что-то произнес на непонятной тарабарщине: свист, шипение, чавканье и чмоканье. Этот кадр нашел бы общий язык с поломанным кондюшником чем с русским попаданцем.
Артему все еще не верилось что он оказался в прошлом. Не понимая почему повелитель не отвечает и игнорирует его доклад, гитлеровец развел руки и начал заново свою тарабарщину. Орион думал как их прикончить. В правом кармане куртки еще был козырь — модульная граната «Десятого», похожая своим размером на тубус чипсов «принглс», только чуть потоньше.
SOHG — модульная граната, разработана норвежско-финской компанией Nammo. Один модуль баротравма, два крышка, три крышка с выносом дверей и окон. На этом можно остановиться, даже сами разработчики не советуют по причине излишней мощности использовать не больше трех модулей. «Десятый» сделал из пяти. Переделывать сталкер ничего не собирался — гулять так гулять, раз такая возня началась, да и времени нет. Чека и кольцо по стандарту на верхнем сегменте. Время на «шевели булками» 3,5 секунды. 0,5 секунды туды-сюды.
Отвернувшись от «черного плаща», сталкер раскрыл отворот и залез в карман, доставая для нациков тротиловое чудище.
«Всё, теперь зовите меня агент Блажкович…» — пронеслось в мыслях ориона, когда он выдернул кольцо и зажал чеку.
С виду при свете эта граната напоминала зеленую трубку. Пластиковый корпус давал интересные глянцевые блики. Ничего общего с гранатами Второй мировой у неё не было.
Повернувшись к эсэсовцу, Артем торжественно протянул ему артефакт. Пулеметчики забеспокоились и подошли ближе к группе…
Эпилог
Юрий Андреевич Шайтуров сидел напротив окна, смотря то на покосившийся подоконник, на котором стояла жестяная банка с гвоздями, то на сгнивающий частокол, под которым продолжала разрастаться крапива.
— Дед ты кефир выпил? — поставив пакет с продуктами на стол, спросила вошедшая в дом внучка.
Открыв холодильник, девушка сморщила носик и зашевелила густыми бровями. Добрые и живые глаза, смотрели на покатые плечи вредного деда. Хныкая, Наташка подошла к старику и свесив руки ему на грудь тихо произнесла, смотря в окно:
— Дедушка, я тебя люблю. Но пей пожалуйста кефир. Блин, всё пропадает, дед! Я у тебя часиков до десяти побуду.
Девушке порой казалось что она обнимает крепкий древний дуб, а не своего деда. Ничего не ответив, старик кивнул и продолжил смотреть на дровенник, забор и заросли буйной крапивы. Дед утопал в своих воспоминаниях и мыслях. Ещё одна весна без любимой. Зачем нужна такая жизнь? Жизнь без самого дорогого на свете человека? Всё пустое, серое и мертвое.
Шайтуров в далекой молодости часто задумывался о старости и смерти. В свои преклонные годы, он уже хорошо понимал что это такое. Это усталость, тяжелая и непроходящая усталость, сравнимая с состоянием после изматывающего ломового труда. Когда не чувствуешь тонус и силу и дико хочется спать. Когда слипаются веки словно ты не спал трое суток. Когда абсолютно ничего не хочется в этой жизни кроме сна. Он хорошо помнил когда эта бесконечная слабость начала окукливать его. После семидесяти он понял что если не будет двигаться то умрет. Невыносимая слабость никуда не уходила, усиливаясь с каждым днем. Она отступала лишь во время труда в огороде, но в паузах все равно заполняла ватой все пустое, иссохшее тело. Затягивала в топи сна и рассеивала остатки энергии и силы. Сначала он боролся, но потом на все это противостояние плюнул и сдался неминуемому одряхлению. Ничего уже он не хотел. Доживая последние дни в сновидениях и воспоминаниях о любимой жене…