Чтение онлайн

Я не знаю зачем, но, когда мы вновь залезали в тот же вагон, уже более свободный, я взяла Ромку за руку и, ощутив ответное пожатие, подумала: «Господи, как же это похоже на жизнь».

Точно так же, как здесь, в метро, человеческий поток привычки и нежелания что-то менять подхватывает тебя и уносит, куда ему угодно. Кто-то сопротивляется, но всё равно оказывается унесённым, кто-то добивается успеха и остаётся внутри вагона, но для этого нужно что-то делать, шевелиться. А шевелиться порой не хочется.

И, возможно, дело вовсе не в любви, как я думала два года назад. Возможно, я просто не захотела сопротивляться потоку?

И судя по тому, что сказал Ромка только что, — он тоже.

Надежда

Неделя была суматошной, однако больше до пятницы я не видела ничего, что дало бы мне новую пищу для подозрений Кости в измене. Впрочем, мне было некогда следить за соцсетями Оли Лиззи, и я заходила туда всего пару раз, быстро проглядывала посты, понимала, что ничего подозрительного не вижу, — и уходила. Я зашивалась на работе, выполняя одновременно функции секретаря и свои привычные, редакторские, и вечером просто падала в постель, толком не обращая внимания на попытки Кости меня расшевелить. Лишь в четверг я осознала, что даже не рассказала ему о том, что временно сижу у Совинского секретарём! И это было поразительно — раньше я всегда делилась с мужем подробностями происходящего на работе, а теперь нет. И не тянуло.

По правде говоря, я мало думала о Косте и трёх месяцах, которые он попросил. И совсем не следила за ним по приложению — не сомневалась, что не увижу там ничего подозрительного. Если Костя сам его установил и отлично знает о том, что я могу в любой момент открыть и посмотреть, где он, конечно, он не станет палиться. Не нужно быть гением, чтобы понимать подобное. Его действия были демонстративными — эдакая презентация: вот, смотри, я на всё готов, лишь бы тебе было спокойно, — но не рассчитанными на реальную слежку. Костя отлично знал, что я таким заниматься не стану. Максимум, на что я была способна, — это заходить в соцсети Оли Лиззи, но то совсем другое, публичное. А сидеть и скрупулёзно проверять, не уехал ли муж во время обеденного перерыва из офиса, — для этого нужно быть чуточку психованной, а я надеюсь, что пока нормальна.

В пятницу мне наконец повезло — Максим Алексеевич утвердил кандидатуру нового секретаря, юной, очень худой и высоченной девушки по имени Яна, и я наконец смогла покинуть свой пост и вернуться в редакцию. На радостях мы с ребятами даже в кафе сходили и тяпнули там по пиву — естественно, безалкогольному. Но жить сразу «стало лучше, жить стало веселее».

Ромку я тоже больше не пытала, после разговора в метро осознав, что расколоть его невозможно. Он явно не желал делиться подробностями личной жизни, причём не только из-за своего скрытного характера — не видел смысла. «Ты ведь не разведёшься», да. И я не знала, прав он или нет.

Мне чего-то не хватало для того, чтобы принять окончательное решение. Как в прошлый раз — я решилась, только когда Костя собрался уволиться и заявил, что в отчаянии. По сути, в тот момент мы дошли до края, и я позволила себе от него отступить. А в этот раз я, видимо, ещё до края не дошла.

Однако, несмотря на то, что Ромку я больше не пытала, всё равно замечала, что он ходит на работу мрачный, как предгрозовая туча. Он больше не курил — по крайней мере в сквере перед нашим офисом, — но настроение у него явно было невесёлым. Это заметила не только я, а новенькая Яна даже спросила у меня в пятницу:

— А что это за хмурый мужик сейчас воду из кулера себе в кружку наливал? Он кто?

В её голосе звучала такая опаска, что я развеселилась.

— Это Рома Кожин, наш верстальщик.

— Жуткий он какой-то, — буркнула Яна, передёрнув плечами, а я неожиданно подумала: хорошо, вот и считай его жутким, не подходи. Он мой!

И сама пришла в ужас от подобных мыслей.

Я ревную, что ли, получается?..

Надежда

В пятницу я в итоге немного задержалась — пришлось передавать Яне дела, — и, когда пришла в редакцию, ни Сени, ни Ромы уже не было. И почему-то меня это задело. Всю неделю мы с ребятами уходили вместе, потом я и Ромка ехали в метро, а сегодня вот — не дождались они меня. Понимаю, задержалась я минут на сорок, а у Ромки электричка, но всё равно было неприятно.

Я быстро собралась, закинула в сумку телефон и побежала вниз, не воспользовавшись лифтом. Выскочила на улицу в незастёгнутом пальто… и едва не завизжала, налетев на знакомую высокую и плечистую фигуру.

— Осторожнее, Надя, — смеясь, сказал Ромка, поймав меня на подлёте. — Ты что такая взъерошенная, пояс не завязан? Сейчас не лето всё же.

— Летом в пальто не ходят.

— Ну, смотря какое лето. Помнишь, два года назад в июле плюс двенадцать было?

Я засмеялась и всё-таки завязала пояс, безумно радуясь тому, что Ромка здесь. Это же получается, он… меня ждал?

— А я… — Я запнулась, но всё-таки сказала: — Я думала, ты ушёл.

— Ну, сначала я ушёл. С Сеней вместе. Знаешь, было бы странно, если бы я задержался. Я его проводил до стоянки, рукой помахал — и обратно. Решил тебя подождать.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, и Ромка, тепло улыбнувшись, подал мне свой локоть. — А ты на электричку не опоздаешь?

— Конечно опоздаю, — он засмеялся. — Но мне это уже не страшно.

Я не поняла, о чём он, и уточнила:

— В смысле — не страшно?

— Неважно, Надя.

— Вот опять, — я надулась, недовольно на него посмотрев. Мы шли через сквер к метро, вокруг никого не было, поэтому я остановилась, поставила руки в боки и, погрозив Ромке пальцем, сказала: — Если говоришь «а», надо говорить и «б»! Нехорошо так заставлять меня страдать от любопытства!

— О боже, Надя, — закатил глаза Ромка, но засмеялся. — Это так типично по-женски, уж прости. Что тебе даст эта информация? Она ведь бесполезна. Её никак нельзя применить.

— А ты думаешь, информация должна быть исключительно полезной?

— Конечно. Так или иначе, но должна.

— Тогда какую пользу несёт в себе… не знаю… порнуха какая-нибудь?

Ромка фыркнул, посмотрел на меня с весельем, а затем, аккуратно взяв за руку, вновь повёл по направлению к метро.

— По-моему, я сказала глупость, — констатировала я, и он засмеялся.

— Однозначно.

— Я просто не знаю, как расколоть тебя хотя бы на что-то, — призналась я. — И в то же время я вспоминаю твой вопрос — зачем? И не могу дать ответ. Не понимаю.

— Потому и не можешь, что ни к чему тебе это всё. Ты, Надя, просто переживаешь кризис в браке. Но это всего лишь кризис, разводиться ты не станешь, уверен. Поэтому, если ты сейчас наворотишь дел с моей помощью, потом будешь жалеть и мучиться. Я в этом участвовать не стану. — Ромка покачал головой. — Я готов тебя поддержать, общаться по-прежнему, но не больше, хорошо?