Чтение онлайн

— Конечно, — кивнула Оксана, отложила книгу и села на кровати, скрестив ноги. — Я же не болтушка какая-нибудь. Папа тоже меня пару раз просил о подобном, и я молчала.

— Что? — я так изумилась, что чуть не села на пол. Дошла до Оксаниной постели на ватных ногах и опустилась рядом. — Это о чём же он тебя просил?..

— Ты как-то подозрительно встревожилась, — удивлённо хмыкнула дочь. — Да ни о чём особенном! Мы же много раз тебе сюрпризы готовили, подарки вместе выбирали. Надо было не проболтаться. И я молчала! Так что говори, не бойся — не расколюсь.

— Ну, подарки — это совсем другое, — вздохнула я. — Это приятное. А у меня вопрос не очень приятный. Если я скажу, что хочу развестись, как ты к этому отнесёшься?

Оксана поначалу открыла рот и вытаращила глаза, а затем насупилась, почти как недавно Костя.

— Отрицательно я отнесусь. Мам, ну вы ведь идеальная пара! Я всегда вами гордилась, всем говорю, что хочу такие же отношения в семье. Понимаю, папа накосячил, но это ведь было давно. Если уж разводиться, то надо было тогда. А сейчас-то чего…

Пришла моя очередь таращить глаза и открывать рот.

— Не смотри так, — пробормотала Оксана, явно смутившись. — Ну… я заметила тогда, два года назад, что у вас проблемы. Кто бы не заметил? Слепой и глухой если только. Ты была очень напряжена, и я решила спросить у папы. Ну он и рассказал… Очень виноватился, даже заплакал. Пообещал мне, что больше никогда, и попросил тебе ничего не рассказывать, чтобы ты не расстраивалась.

Отлично, просто прекрасно.

Меня упрекал за то, что поведала всё Лёве, а сам просветил Оксану. Видимо, я многого не понимаю в собственной дочери, раз не замечала, что она давно в курсе, и считала, что Оксана — единственная из нас живёт в выдуманном мире.

— Ксан…

— Я понимаю, тебе нелегко, — перебила меня дочь. — И до сих пор ты в папе сомневаешься. Но это пройдёт. Зачем разрушать такую отличную семью, мам? Неужели ты думаешь: одной тебе будет легче?

— Мне не просто нелегко, Ксан, — призналась я негромко, поморщилась, стараясь не расплакаться, но всё-таки не выдержала. — Мне невыносимо…

— Мам! — воскликнула Оксана и кинулась обниматься. — Прости, я не хотела тебя огорчать! Пожалуйста, не надо плакать! Я просто люблю вас обоих и не хочу, чтобы вы разводились. Папа виноват, но он ведь больше не будет…

Да.

Именно это и значил его сегодняшний диалог с Олей — что он больше не будет. Всё стало очевидным, как только я немного отстранилась от своего предубеждения.

Было бы гораздо проще, если бы Костя был однозначно виноват, — да, Надя? Но «проще» — это не наш случай, увы…

Надежда

Мне пришлось пообещать Оксане, что я постараюсь.

Я сказала ей, что уже обещала Косте три месяца, но честно призналась в собственной неуверенности, что результат будет положительным. И для меня оказалось огромным облегчением, когда Оксана признала за мной право на любое решение и в свою очередь пообещала: каким бы оно ни было, она не станет меня осуждать.

Я чувствовала: дочь понимает меня. Подозреваю, что два года назад Костины откровения стали для Оксаны шоком, поэтому она делала вид, что ничего подобного не слышала. Я ведь тоже притворялась счастливой… А Оксана притворялась несведущей. Видимо, так ей было проще жить. И да, она на самом деле мечтала, чтобы всё оставалось по-прежнему, но в глубине души чувствовала: это невозможно.

Костя, Костя… Что же ты наделал, дурак…

Ведь мы могли бы быть счастливыми до конца наших дней. А теперь остаётся только считать дни до того момента, когда всем придётся признать очевидное.

Счастье после предательства невозможно.

Утром мой план с туркой казался мне даже забавным: теперь, когда всё встало на свои места. Впрочем, раз уж я её купила…

Пришлось достать. Правда, кофе я в ней варить не стала — лень и некогда, — но на плиту поставила.

— Ух ты, красота какая! — восхитился Костя. — Это те индусы продают, да? А я всё думал, когда же ты решишься купить что-то нам, а то всё на подарки да на подарки.

— Вот — решилась. Оля Лиззи виновата.

— Оля? — муж тут же напрягся и посмотрел на турку с подозрением. — А при чём тут она?

— Ну, ей такую же турку якобы любовник подарил, — сказала я небрежно, и на скулах у Кости заиграли желваки. — А я увидела фотку и вспомнила, что давно хотела её купить. Ты же представляешь, как сейчас все побегут приобретать такую же турку, как у Оли… Пока она в наличии, решила опередить поклонников.

— Я Оле ничего не дарил, — процедил Костя, выглядевший так, словно хочет взять турку с плиты и треснуть блогершу по голове. Его аж колотило. — Ни разу. Ничего. Не дарил. Надя, хочешь, в церковь пойдём и я тебе перед иконой в этом поклянусь, а? Ты же знаешь, я верующий…

— Не надо перед иконой, — улыбнулась я. Мне в этот момент Костю было даже жаль. — Я тебе верю.

Костя

Иногда крошечная слабость способна разрушить всё, что строилось и укреплялось несколько лет.

Последние недели Костя не уставал ругать себя. Расслабился! Почти забыл прошлое, которое для него не было настолько травматичным, как для Нади, — ну подумаешь, пара-тройка ничего не значащих отношений с разными девушками на работе! Не любовь же, так — чистое развлечение, расслабление после тяжёлого рабочего дня. И всё продолжалось бы в таком же духе, если бы не Кристина с её претензией на большее.

Оля, настоящая фамилия которой была вовсе не Лиззи, а Лисова, была той же породы, что и Кристина, но Костя не понял этого сразу. И сейчас, мчась по левой полосе в офис, он сжимал ладони на руле, представляя вместо него тонкую девичью шею. Задушить бы дуру… Одно слово: блогерша. Думает, что жизнь похожа на картинки в её соцсетях, такая же пластиковая, и можно получить всё, на что просто ткнёшь пальчиком. Хоть чужого мужа, хоть кучу денег, главное — захотеть.

Да, поначалу Костя не разобрался. Общался с Олей, смеялся над её забавной манерой говорить, жеманничая и будто позируя перед камерой, даже в гости к ней ходил пару раз вместе с коллегами из редакции, смотрел на элитную квартиру на верхних этажах бизнес-центра, где находился «Ямб». Косте было легко с ней… до тех пор, пока Оля его не поцеловала.

В тот день она написала ему в мессенджер — мол, надо обсудить кое-что важное, можете зайти ко мне перед работой? Костя ничего не заподозрил — Оля была достаточно эксцентрична, он уже понял, что в голову ей может прийти что угодно. Собственно, и пришло — сразу как он переступил порог её огромной квартиры с панорамными окнами, Оля сбросила с себя малиновый махровый халат, прижалась к Косте обнажённым и влажным после душа телом и поцеловала в губы.

Первые несколько секунд, когда опешивший Костя не сразу сообразил, что происходит, а когда сообразил, ещё мгновение раздумывал над тем, что ему делать, — искушение всё-таки было сильным, — и стали его роковой ошибкой. Оля, почувствовав в нём желание и слабость, начала уговаривать, настаивать и искушать.