Чтение онлайн

Неожиданно для себя Эжен задержался в поместье Турина на целую неделю. Первые дни были нескончаемые попойки и разгул. За это время каждый из соседей счел необходимым нанести визит, потом была необходимость сделать ответные визиты. Такие блестящие кавалеры, из лучших домов Франции, приближенные ко двору, – все эти знатные молодые люди наделали переполох в близлежащих окрестностях. Лучшие портные работали без сна и отдыха, создавая новые и перекраивая на модный лад старые платья юных дев. Дамы не отставали от своих дочек, им тоже хотелось покрасоваться на балах перед этими парижскими выскочками и доказать, что и в глухой провинции существуют не менее, а может, и более прелестные женщины, чем столичные аристократки.

И они не просчитались. Местные девушки были так невинны, а дамы так аппетитны, что за две короткие недели во многих почтенных семействах головы мужчин украсились ветвистыми рогами. А нескольких юных девушек пришлось срочно выдать замуж за мелкопоместных дворянчиков, чтобы благородные отпрыски появились в условиях, приличествующих их высокому положению. Молодые парижане в буквальном и переносном смысле впрыснули свежую кровь в древние семейства, ослабленные близкородственными браками.

В этом разгульном угаре виконту без особого труда удалось собрать сведения о Виолетте и ее семье. Девушка осталась сиротой в самом раннем возрасте и воспитывалась своей теткой, настоящей пуританкой. Непомерная скука и сердечная привязанность к племяннице не позволили ей отдать девочку в монастырь, хотя та выражала постоянное желание провести жизнь в монастырской обители.

Знатные парижские родственники решили по-своему устроить судьбу Виолетты. Поскольку она была единственной наследницей нескольких знатных семейств, от нее ждали появления наследников, которые продолжили бы род.

В семействе де Пенкорнэ были осведомлены о настоящем положении дел в стране не хуже столичных жителей, а может, и лучше. Порой на расстоянии легче понять истинное положение вещей, а главное, в провинции есть время, чтобы проанализировать, осмыслить эти сведения и сделать правильные выводы. С быстротой молнии сюда мчались курьеры, доморощенные шпионы, которые приносили дворцовые сплетни, свежие анекдоты, сведения о финансовом положении воротил. Время было такое, что в любые минуты ожидались серьезные перемены, ненавистная австриячка была на языке у всех, недовольство ею и роскошью двора было повсеместным и в любую минуту могло перейти в бунт.

– Надо как можно скорее найти жениха из старого богатого семейства, не запятнанного интригами этой вертихвостки австриячки, и прочь со двора! Подальше, подальше от этого гнезда разврата и расточитель ной роскоши. Добром ее царствование не кончится! – говорили родственники.

Тетушка вторила им:

– Господу можно и в миру, только делать это гораздо труднее.

Все семейство де Пенкорнэ было настроено решительно: выдать девушку замуж в первом же сезоне.

Виолетта была разумной и послушной девушкой, а главное, у нее было благодарное сердце. Она не могла обмануть ожиданий тех, кто любил, заботился о ней, и не стала противиться планам родичей.

Вооруженный добытыми сведениями виконт уяснил главное: Виолетта, со всеми своими добродетелями, не обремененная сердечной привязанностью к мужчине, полная решимости как можно лучше исполнить свой долг, как броней защищена от всяческих соблазнов. Чистое, благородное сердце, исполненное искренней благодарностью к своим родным, было неприступнее иной ханжи-монашенки.

«Такие крепости можно осаждать годами, понапрасну теряя силы и время. Здесь возможен только штурм, мгновенный и беспощадный. А потом в моей власти будет распорядиться побежденной так или иначе».

Эжен вернулся в Париж раньше приятелей, но возвращаться домой сразу не стал, остановился в доме своего дальнего престарелого родственника. Ему было необходимо обдумать план действий на ближайшее время.

Эжен де Колиньи был младшим отпрыском знатного семейства. Полученное им после смерти родителей наследство было незначительным и растранжирилось года за три. Оставшиеся небольшие деньги он старался тратить как можно более шумно: надеялся, что кто-нибудь из многочисленных родственников после смерти завещает ему свои средства. Время шло, родственники умирали, но никто из них почему-то не счел нужным оставить ему свои накопления. Пришлось самому заботиться о достатке – через подставных лиц он начал участвовать в банковских операциях. Как оказалось, у него был нюх на успешные авантюры. Он чувствовал запах денег, и они охотно шли к нему. Выглядело все так, будто всем этим заправляет его старший брат, Доминик, на самом деле самодовольный чурбан, которой только и мог, что надувать щеки и глубокомысленно молчать. Доминик и сам верил в свою исключительность и в никчемность братца. Время от времени Эжену приходилось напоминать, кто из них кто. Но этот источник денег не казался ему достаточно щедрым и надежным.

Сумма предполагаемого приданого Виолетты де Пенкорнэ вызывала уважение. К тому же, хоть в этом и не очень приятно признаться, ему до смерти надоели парижские развлечения. В самом нежном возрасте его лишили всех иллюзий по поводу любви, верности и прочих добродетели. Их и добродетелями-то теперь никто не называл. Слово «благородство» вызывало лишь усмешку. Умелость, дерзость, расчетливость, изворотливость, быстрый и решительный ум – вот новые достоинства, коими хотели обладать.

За первые годы пребывания в Париже Эжен пресытился любовью светских прелестниц. Здесь для него не осталось тайн. Потом на смену пришли приятели. Надолго ли хватит этого? А что потом?

Виконт был человеком физически здоровым, но врожденная склонность к целомудрию все больше давала о себе знать. И сейчас он отдавал себе отчет, что брак с Виолеттой не только материально выгоден, он позволит прожить свою жизнь в патриархальной чистоте, тишине, в кругу спокойной жены, послушных здоровых детей, незатейливых соседей, собак, охоты, праздного ничегонеделания. А из Парижа надо было убегать, да как можно быстрее. Виконт де Колиньи обладал неплохой интуицией и чувствовал бурю задолго до ее приближения.

Поняв и осознав это, взвесив все за и против, он решил не терять времени. План штурма был готов.

Виконту с его сомнительной славой было необыкновенно трудно проникнуть в дом родственников Виолетты. Надо было немало потрудиться, чтобы придумать дело, которое позволило бы ему часто появляться в доме Пенкорнэ. До сих пор он старательно поддерживал свою репутацию бездельника и распутника, ибо только такая репутация позволяла появляться в самых роскошных салонах аристократии и приблизиться к Тюильри, где нынче решались все государственные дела. Лишь избранные знали, что виконт обладал холодным умом и незаурядными практическими способностями.

Ближайшие друзья и бывшие любовницы Эжена были в общих чертах посвящены в его планы и вовсю старались принять участие в новом спектакле. Они повсюду распространяли слухи, что Эжен де Колиньи забросил все гулянки и друзей, почти не пьет вина, и что одержим новой страстью, странной и необъяснимой для вельможи, – страстью к деньгам, да не просто к деньгам, что было бы понятно, ведь всем известно, что деньги – истинная страсть мужчин… Нет! Он хотел их заработать! Среди дам распространились слухи, что он оставил своего любовника и с новым рвением ухаживает за девицами, весьма прилично и пристойно.

К господину де Пенкорнэ он подступился через нескольких посторонних лиц.

Чужими языками дело было представлено следующим образом:

– Виконт полон решимости поправить свои финансовые дела, расстроенные во время беспутной жизни. Через высокую родню ему удалось ухватить жирный кусок: он вырвал подряд на поставку обмундирования для армии.

Перед таким лакомым кусочком не устоял бы ни один деловой человек. Но, не имея достаточного опыта, виконт не может его съесть. Родной брат отказал ему в помощи, и теперь он ищет достойного компаньона, на которого можно не только положиться в делах, но и поучиться».