Чтение онлайн

Облегчение похоже на упавший с души камень, и я, выдохнув, несмело улыбаюсь. Теперь можно вернуться к чипсам.

— Держи, — Дэн сует в руки мне красный стаканчик, в котором плещется что-то темное. — Это кола.

— С-спасибо, — неуверенно произношу, ощущая неловкость, и отпиваю.

После первого глотка остается горькое послевкусие. Чувствую, как сердце замирает, а после ухает куда-то вниз. Поднимаю испуганный взгляд на парня, который продолжает внимательно смотреть на меня.

— Ты добавил в колу… алкоголь? — медленно произношу тихим голосом, и замечаю, как уголок его губ ползет вверх.

Хрусть.

Слова мне больше не нужны. Виски обдает жаром.

Он сделал это. Не хочу в это верить, однако его насмешливый взгляд разбивает надежду на мелкие осколки. Дэн преступил черту и сделал это нарочно. Ведь я говорила ему, что никогда не собираюсь пить.

— Ненавижу, — шепчу, не стремясь перекричать грохот веселья.

Пальцы дрожат от подкатывающей паники. Пихаю стаканчик обратно Дэну. Капли попадают ему на руки, но мне плевать, что он кричит мне вслед. Времени нет. Реальность уже меняется. Все звуки слышу словно через трубу откуда-то издалека — и это находясь в самом эпицентре вечеринки в гостиной. Пробираюсь сквозь толпы танцующих, неконтролирующих себя подростков, когда перед глазами словно появляется легкая дымка тумана. Сердце бешено стучит где-то в пятках. Начинается. Ускоряюсь, протискиваясь вперед, слыша позади возмущенные крики. Все это уже не важно. Где же выход?!

Выбегаю в прохладную темноту, когда картинки перед глазами начинают накладываться одна на другую. Тихая ночная улица, позади — наполненный музыкой и весельем дом. Но сквозь эту картинку прорывается образ горящего на шоссе туристического автобуса. И пронзительные, наполненные болью крики пострадавших.

Мои ночные кошмары становятся реальностью.

Ноги дрожат, я делаю несколько неуверенных шагов куда-то в сторону от двери и съезжаю по стене дома на пол, прижимаю колени к глазам. Картинка не двигается с места. Она не исчезает и тогда, когда закрываю глаза — напротив, становится еще отчетливее и реалистичнее. Я не могу контролировать свое тело и свою душу из-за алкоголя в крови. Теперь я не принадлежу сама себе.

Всю свою жизнь я ненавидела алкоголь. В моих снах я так часто оказывалась в местах трагедий, виной которых стали высокоградусные напитки. И страдали отнюдь не только те, кто выпивал. Становясь животными, они наносили вред другим людям. Аварии, драки, даже упавший самолет. Реки крови были прямым следствием употребления напитка, которые многие считали только развлечением.

Это отбило всякое желание пить, но остальных мои речи не убедили — они не видели те же картинки, что и я.

Однако человек, который не пьет и твердо заявляет об этом, такая прекрасная мишень. Это было на дне рождении Яны в прошлом году. Подруга убедила маму поставить нам на стол бутылку шампанского. Одна бутылка на пятерых — ничего плохого не будет. Или на четверых — я же отказалась. Но после одной из игр в моем стакане сок вдруг изменил свой вкус. Кашель, сморщенное лицо, новый стакан сока залпом — уже без алкогольной добавки. Девочки посмеялись, успокоили меня, поздравили с посвящением. И все бы хорошо, если бы не ночные кошмары, которые возникли внезапно вместо лиц подруг. Это было слишком неожиданно. И очень страшно. Знакомое место в один миг превратилось в место бойни. Чувствовала касания рук, но не могла пробудиться. Как хорошо, что из взрослых никого не было дома. Время тянулось медленно, крики напуганных подруг сливались со стонами боли. Когда я пришла в себя, праздник был безнадежно испорчен. Отказ от алкоголя стал теперь обязательным и воспринимался более серьезно. Жаль, что это все равно не изменило отношение подруг к нему.

Дэн не знал о последствиях, как и подруги. Но они, ребячась, не пытались меня задеть, в отличие от него. Он знал, что я не буду в восторге, и сделал это умышленно, ведь уже делал намеки, которые ослабили бдительность. Вот только не все шутки имеют веселое окончание. Он не думал о последствиях своих действий.

Огонь охватывает все большую площадь автобуса, а я не могу приблизиться из-за сдвоенной реальности. Крики и музыка смешиваются, и я с силой пытаюсь заткнуть уши руками. По щекам обильно стекают слезы, которые больше не нужно ни от кого прятать.

Боже, помогите им кто-нибудь! Спасите!

Но меня никто не услышит.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем кто-то вдруг касается моего плеча, и я ослабляю хватку.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает мужской голос.

Нет сил даже нормально поднять голову, поэтому лишь слабо отрицательно качаю головой.

— Нехило тебя развезло. Пойдем со мной.

Мой спаситель по голосу и сам не слишком трезв. Он тянет меня за руки вверх, и, только поднявшись, я могу нечетко разглядеть его, точнее коротко стриженные волосы и однотонную черную футболку без принта. А может и серую — в ночи сквозь огонь я едва различаю реальность.

Парень приобнимает меня за плечи, придерживая, и куда-то ведет, а я едва переставляю дрожащие ноги, положив голову ему на плечо. Музыка сначала становится громче, потом постепенно приглушается, отдаляясь. Я слышу щелчок закрывшейся двери и… полет. Меня толкают на что-то мягкое, и даже это движение выбивает воздух их легких. Я не вижу, что происходит в моей реальности. Темная комната, черный силуэт, которые едва различимы сквозь ночь, поле, пустынное шоссе и крики людей. Легковая машина подъезжает и останавливается невдалеке от горящего столба огня. Скоро прибудет помощь, и сон должен будет закончиться.

И вдруг что-то мокрое касается моей шеи, а чья-то рука пытается приподнять мою кофточку…

— Нет… Помогите, — кричу я то ли водителю машины, то ли странному парню. Меня вдавливают в матрас, запястья обжигает резкая боль, когда кто-то с силой перехватывает мои удары.

Мой спаситель превращает ту оставшуюся часть моей реальности в кошмар. Я не хочу быть жертвой. Не могу ей быть. Нет.

— Помогите! — кричу снова. Лицо обжигает пощечина, и на мгновение картинка с горящим автобусом становится менее четкой. Этот монстр не дает мне пошевелиться.

— Заткнись, — словно выплевывает он и снова присасывается к шее. Я пытаюсь извиваться, но автобус становится все четче…

Резкий стук впускает музыку внутрь. Тяжелое тело больше не сидит на мне, но и я не в состоянии подняться. Подъезжает еще одна машина, и водители, взяв огнетушители, бегут к охваченному пламенем автобусу. Пассажир второй машины бежит следом с аптечкой в руке. Вдали слышу звук сирены… и ударов. Пытаюсь сфокусироваться на реальности, заставляю себя перевернуться лицом к двери. Одна фигура выталкивает наружу другую, и я понятия не имею, кто тот, кто пришел мне на помощь. Нельзя расслабляться, этот второй тоже может оказаться…

— Лия, ты в порядке? Он ничего тебе не сделал?

… козлом. Я моментально узнаю голос Дэна, хотя сейчас в нем слышны не свойственные ему обеспокоенные нотки.

Я мечусь, пытаясь подняться, но чувствую лишь пульсацию в висках и солнечном сплетении. Организм не выдерживает такую нагрузку.

Приезжают три пожарные машины, за ними — реанимация. Водителям и пассажиру удается оттащить несколько людей, самостоятельно выбравшихся из горящего автобуса, на безопасное для оказания первой помощи расстояние. Мощные потоки воды начинают борьбу со стихией. Осталось совсем немного.

— Наташа!

Дэн стоит на коленях возле кровати, сжимает мою руку. Меня трясет от озноба, мне удается перевернуться на бок, но сил больше не остается. Веки едва удается держать открытыми, а сердце словно готово вырваться из грудной клетки.

— Ненавижу, — шепчу из последних сил, а потом пожар исчезает, как и реальность. Настало время новой порции ужасов, только теперь я могу двигаться и перемещаться.

Я всегда ненавидела эти сны, но сейчас они казались спасением.

Солнечный свет слепит глаза сквозь незанавешенное окно. Я оказываюсь в японском городке, где прорвало трубу горячей воды. Несколько погибших и множество пострадавших. Помощь прибыла быстро. Затем автомобильная авария с грузовой машиной в Испании, перестрелка в Бразилии и нападение на семью в Таиланде, помощь к которым так и не прибывает. Единственный выживший — мальчик, которому удается спрятаться в погребе. Я сижу в луже крови, которая не оставляет на мне следов, и глажу по волосам женщину, его маму. По ее щекам стекает дорожка слез. У нее тяжелые колотые раны в области груди. Она единственная, кто видит меня. Ее полные боли глаза то пронзают меня, то обращаются в сторону приоткрывшегося люка, откуда выглядывают детские глаза. Она что-то шепчет на своем языке, а я продолжаю успокаивающе гладить ее по голове, произнося по-английски «не беспокойся, все будет хорошо, с ним тоже все будет хорошо».