Чтение онлайн

— Кровиночку мою, красавицу, — протяжно завыла женщина поизящнее и даже всхлипнула. Она бы вообще была идеальным образом страдающей беспомощной матери, если бы не ухват, который она держала на манер копья.

— Нет у нас никаких ваших кровиночек, — грозно сказал один из бородачей и продемонстрировал свою обтянутую войлоком дубину.

— Это чтобы голову случайно не раскроить, а просто оглушить, — просветил всех присутствующих дедок и поправил на плече вилы.

— Весенька, — завыла страдающая мать.

— Да нет у нас никаких Весек! — раздраженно напомнил о себе мужик с дубиной.

— Зато у нас есть амулеты.

— А кто есть? — жизнерадостно спросил дедок, пока остальные селяне переговаривались и решали, насколько опасна та магическая пакость, которую назвали амулетами.

— Никого нет! — упрямо сказал владелец дубины.

— А мы проверим! — грозно рявкнула воительница со сковородой и мрачно затопала к мужикам.

Те от неожиданности даже расступились.

Яс тем временем забросил пытавшуюся брыкаться и что-то сказать сквозь кляп Фламму на плечо и довольно бодро понес ее подальше от места событий.

Мальчишка подобрал вдавленный в землю серебряник и побежал следом, решив, что лучше вернуться домой до того, как начнутся серьезные поиски. Потому что если его найдут в лесу, мамка будет ругаться, а папка заставит дрова колоть.

Фламма все так же брыкалась и мычала что-то.

Яс, отойдя немного, остановился и оглянулся.

Селяне как раз дошли до места, где сидела пленница, и прошли бы мимо, если бы один из бородачей растерянно не спросил:

— Куда это она делась?

— Вот дурень, — восхитился мальчишка.

Яс кивнул. И даже Фламма перестала брыкаться. А селяне радостно взревели и, наплевав на загадочные амулеты, начали ловить, вязать и бить морды.

— Ходу отсюда, — скомандовал Яс и бодро порысил вглубь леса.

Мальчишка недолго шел следом, а потом сказал, что село не там. И даже пообещал к нему вывести. Если к найденной серебряной монетке кто-то добавит еще одну.

Яс вздохнул, но добавил. Блуждать по лесу с Фламмой, пускай даже связанной, ему не хотелось.

Мальчишка честно довел Яса и таки развязанную Фламму до реки и указал в какую сторону следует идти, чтобы дойти до села. После чего, весело насвистывая, куда- то ушел. То ли кому-то помогать за деньги, то ли кого-то обворовывать из мести. Рассказывал он очень путано, а Яс не особо пытался понять что именно.

Фламму Яс развязал большей части потому, что не хотел ее тащить на себе. И первое время очень об этом жалел. Девушка упорно считала, что спасти ее должен был Янир. Что Яс специально все подстроил, потому что смертельно завидовал оборотню и, возможно, влюбился в Фламму.

Когда удалось убедить девушку, что Янир сам отправил заниматься спасением Яса, причем именно из-за того, что не хотел давать Фламме каких-либо надежд, она завела песню о его благородстве и своей убедительности и неотразимости. И говорила об этих странных вещах так долго и увлеченно, что даже мальчишка- проводник успел заскучать и убедиться, что дева, которая сначала показалась ученой и умной, на самом деле такая же дура, как и его старшая сестра.

Вдоль реки Яс и Фламма шли неспешно. Яс размышлял о том, как же может выглядеть загадочная мать. Фламма наверняка опять предавалась романтическим мечтам об оборотне. Идти было не сложно, вдоль реки кто-то успел протоптать узкую, но нахоженную тропу.

Где-то на полпути от того места, где к реке их вывел мальчишка, до села, им встретилась запруда с камышами, сохнущей на берегу сетью, растянутой между деревьями и лодкой, в которой сидели парень с удочкой и прижимающаяся к нему девушка. Беспокоить парочку и привлекать их внимание даже Фламме не захотелось, поэтому они шли мимо запруды тихо-тихо.

Правда, скорее всего, парочка в лодке не заметила бы даже марширующую и горланящую строевые песни армию. Потому что по пути Ясу и Фламме попался потухший костер, над которым висел котелок с чем-то загадочным и сгоревшим до состояния неопознаваемости.

— Влюбленные, — прошептала Фламма и печально улыбнулась, опять вспомнив о Янире.

Но, к счастью, говорить она о нем больше не стала, за что Яс был ей искренне благодарен.

А потом они наконец дошли до села, Яс довел девушку до палатки, в двух словах объяснил, почему нельзя гулять в одиночестве, и поспешно сбежал, пока она не стала задавать еще более нелепые вопросы. И даже не сразу заметил, что вокруг подозрительно тихо и безлюдно, а когда заметил, сразу же заинтересовался этим феноменом.

На деревьях, с которых собирались наблюдать за открытием сундука с матерью, тоже никого не было. Зато была куча следов под деревьями.

Сундук тоже куда-то делся. То ли увезли, то ли селянам вернули.

— Может, их всех кто-то сожрал? — спросил сам у себя Яс и, наконец, увидел живого человека — дедка, сидевшего у обочины дороги и курившего трубку.

Дедок оказался разговорчивым. Объяснил, что приехавшие эксперты сочли мать неопасной, но решили, что увозить ее отсюда нельзя, а то она может и передумать быть доброй. Теперь сундук опять стоит в доме старосты и ждет какую-то иномирскую чуду-юду.

Рассказал, что эксперты дружно поселились у вдовы Хедели. А преподаватели и дознаватели сейчас там же. То ли пьют, то ли не соврали и решают важные вопросы.

Что плоты охраняют воины, которые помощники нелюдя, построившего летучую штуковину. Охраняют они плоты несколько странным способом — нахально спят на охраняемых объектах.

Что половина села убежала выручать от торговцев красивыми девками Веську, девку бедовую, но хорошую, а другая половина умчалась бить морды парням из соседнего села, как раз явившимся воровать сушившееся где-то сено.

Что студентусы никуда не убежали и даже на мать не посмотрели. Они вместе с нелюдем старый пруд чистили. И что пруд тот раньше был всем на загляденье, там даже раки водились. А теперь больше похож на большую лужу с лягухами.

Яс поблагодарил деда за рассказ, спросил, где искать пруд, и поспешно ушел, пока он еще что-то интересное не вспомнил.

И пруд Яс нашел легко, просто в какой-то момент пошел на крики, спустился в низину, прятавшуюся за разросшимся орешником, и подошел к оказавшемуся ближе всех Малаку. А потом некоторое время бездумно пялился на то, как приятель достает из глиняного кувшина с отбитой ручкой лягушек, пеленает их в стазис-поле, которое вряд ли продержится до вечера, слишком мало силы в него вложено, и складывает их в пастушью сумку.