Чтение онлайн

Роан посидел возле медленно наполнявшейся водой вмятины, подумал, успокоился и решил, что надо еще поэкспериментировать. Для чего следовало найти еще одно дерево. Или поступить проще и одновременно сложнее — попытаться дотянуться до ближайшей энергетической жилы, которая находится не близко.

Действие это по-своему простое. Но в то же время требует концентрации, сосредоточения и тонкости работы. Свою силу к силе мира нужно подводить аккуратно. Иначе случайно зачерпнешь и захлебнешься.

В общем, обычно маги к жилам тянутся вблизи одной из них. Чаще всего, сидя прямо над ней. Чем дальше от жилы находишься, тем сложнее до нее дотянуться, не растеряв концентрацию и не распылив язык силы. В общем, то, что надо.

Роан глубоко вдохнул, заглянул в мутную воду, а потом решительно закрыл глаза, чтобы меньше отвлекаться, и стал концентрироваться на находящейся далеко впереди, где-то за тьмой с ее границей, жиле. А потом потянулся к ней, аккуратно выплетая нить из энергии. И это неожиданно оказалось интересным занятием. Очень сложным, потому что на пути кончика время от времени появлялись непреодолимые препятствия, глухие и черные. Что оно такое Роан не понял и даже предположить не смог. Никогда ни с чем подобным не сталкивался.

Эти препятствия приходилось аккуратно обтекать, стараясь их не задеть. Потому что когда их задеваешь, они начинают тянуть из нити силу. И Роан наверное увлекся, потому что жила появилась как-то неожиданно быстро. Кончик нити в нее нырнул и мага обдало влажной прохладой.

— Вода, — прошептал Роан, оборвав нить. А то еще натянет дармовой энергии и придется думать, что делать еще и с ней.

Открыв глаза он обнаружил, что сидит все над той же вмятиной, заполненной водой до краев. На небе ярко светили звезды. Да и в целом было прохладно. Тело от долгой неподвижности затекло. А напротив Роана перед озерцом сидела старушка. Маленькая, полупрозрачная, улыбающаяся. Очень похожая на ту, что вернула его в тело. А может, и та самая.

— Ты, мил человек, — степенно сказала она, обнаружив, что Роан открыл глаза и с любопытством на нее смотрит, — занимался бы экспериментами в лаборатории, под присмотром коллег и учеников. Особенно такими поисками неизведанного. Ты, конечно, осторожный и, наверное, опыт имеешь. Но не должно так делать. Опасно слишком. Нужна подстраховка.

Роан удивленно моргнул.

— Эх, молодежь, — с ностальгией сказала старушка. — Не бережете себя. А Верада бегай за ними, следи, думай, как в случае чего звать помощь и пытаться удержать на этом свете. Рано тебе еще умирать, я же вижу, а ты стараешься и стараешься. Недолжно так. О дитях и жене подумай.

Роан кивнул, а потом спросил:

— Вам чем-то помочь?

— Да чем ты мне поможешь? Мои кости валяются где-то там, в той тьме проклятой. Не успела я оттуда уйти. Да и не могла успеть. Очень неудачно все произошло. А все Козаб, подвига ему хотелось, борьбы. Жертвоприносителей нашел и пошел их бороть, пока делов не натворили. Нет, чтобы подождать подмоги. Эх...

— И что случилось? — с интересом спросил Роан.

— Да граница эта проклятая случилась. Грибница в той пещере была припрятана. Пчеловая. Иномирская. Их в этих местах вообще много припрятано, ценность это великая. Они ведь чаще всего просто умирают и все. Превращаются в обычных светляков, просто крупных. Или, как у себя дома, становятся меньше, меньше, а потом последние насекомые издыхают и все, нету больше ученого мага пчелова. Они долго живут, но не бессмертные вовсе. А вот рождаются очень редко. Но если рождаются, то сразу помногу. Природой так в них заложено, чтобы хоть кто-то выжил и дорос до разума.

— Так... — задумчиво сказал Роан.

— Не такай, балбес. Слушай лучше, раз можешь. Ненадолго в тебе это умение. Пока тело смерть не забыло, будешь меня видеть и слышать, потом перестанешь. Далековато мне пришлось отойти от моих косточек, — призрачная старушка вздохнула и светло улыбнулась. — Про пчелов слушай и жертвоприносителей. Неудачно все сплелось. Пчеловы ведь добрые, гораздо добрее людей. А тут их отрезало от их мира. И уйти никак. А один чувствует, что не умирает, а перерождается. А это великая радость, и возможность хоть что-то сберечь. Хоть и совсем не к месту та радость была. Вот они и сделали, что могли. Поделили своих насекомых и увеличили того, что перерождался. Так они часть себя передают потомкам, ну и ему дали время, чтобы дожил, дотянул до момента, когда станет королевским пчеловом и распадется на спящих насекомых, которых изъедят изнутри новые начала, появляясь на свет. Не кривись, так они рождаются и для них это великая честь. Да и распадался он постепенно. А чтобы все было не напрасно, мы этих насекомых оборочивали в стазис, цепляли к той жиле, которую ты почуял, и задавали время на ощущение. Ощущение их мира. Понимаешь? Понимаешь, пока проход в их мир не откроется, нарождаться они не должны. А потом мы их прятали. В разных местах. Не говоря друг другу где. А то мало ли, что может в жизни случиться. Вот так выпьешь, проговоришься, а какие-то лихие селяне пойдут жечь иномирскую заразу.

— Ага. И вы пошли в ту пещеру, не зная, что какой-то ваш приятель спрятал там личинок и грибы.

— Да, так и было. А еще эти жертвоприносители, черного бога мести они хотели призвать. Зачем, не ведаю. Но мы пришли поздно. Энергии они набрали столько, что еще немного и пещера бы сама обрушилась. И их смерти уже ничего не решили. И я даже не знаю, что хуже, то, что в итоге получилось, или то, что могли сотворить они.

— Энергия разбудила личинок, да? — спросил Роан.

— Нет, только грибы эти дурные. И они напитали столько энергии, что враз заполнили пещеру и полезли наружу. Да еще и желания тех дураков уловили и что- то в них переменилось. Вот так вот нехорошо получилось. Нельзя этим грибам расти без правильного направления. Они те дурные желания материализовали. Ну, как умели. Не богов создали, а духов места скорее, таких же дурных как сами. Представляешь духа места без мозгов? Лесовика какого-то?

— Даже не хочу представлять, — признался Роан. Старушка вздохнула.

— И что теперь делать? — спросил Роан.

— Да пчелов звать, пускай свои грибы наконец успокоят. А то тут чудные дела твориться опять стали. Люди ни с того, ни с сего пропадают. Нет, не думай, не жертвоприносители это, смерти я бы почуяла. Просто пропадают. Словно в другие миры проваливаются. Или кто-то их туда толкает.

— Любопытно, — признался Роан. — Может, эти духи?

— Может, и они, — не стала спорить старушка.

Проблемы у всех начались с Олава и с его учебных тревог. Когда он наконец их распланировал, предупреждать, естественно, никого не стал. И когда посреди ночи начал бить тревожный колокол, из домов и казармы повыскакивали не только его подчиненные, но и работники, гости, очередной купец и большая часть студентусов. Меньшая часть благополучно тревогу проспала, успев привыкнуть к тому, что в общежитиях постоянно кто-то кричит, что-то с грохотом падает, а иногда и со свистом летает. Ученики-воины по неведомой причине присоединились к этой меньшей части, чему потом очень удивлялись их учителя и сетовали на то, что мальчишки расслабились.

Олав, полюбовавшись на бестолково носящихся по крепости подчиненных, ищущих неизвестных врагов, покачал головой и пошел спать, решив никому не говорить, что тревога была учебной. Зато утром, выслушав доклады, с превеликим удовольствием порассуждал об безголовых курах, бегающих по дворам, о комадах, не способных организовать подчиненных, о дежурных, умудрившихся пропустить все на свете, а особенно о стражах ворот, которые бросили те самые ворота ради того, чтобы побегать со всеми.

Олава слушали внимательно и, видимо, делали выводы. Потому что когда через два дня опять зазвонил тревожный колокол, суеты и беготни было гораздо меньше. Да и ту в основном создавали ученики-воины, для которых эта тревога была первой.