Чтение онлайн

— Вот гад, — восхитился один из погранцов. И Роан только вздохнул.

Обзывайся, не обзывайся, а учитель оборотней-недолеток всех провел.

— Интересно, что он теперь будет делать дальше? — спросил все тот же погранец.

— Наверное, разворачивать портал, — сказал Роан, хотя слабо представлял, как это можно сделать в одиночестве. Или этот учитель учеников подключит? Интересно только, к чему? Судя по пойманным, доверять этим ученикам сложное плетение может только самоубийца.

Или выманивать из крепости магов любитель черного отправил самых бестолковых?

И пока Роан размышлял на эту тему, студентусы, от скуки и безделья, додумались до того, что разные летучие мыши, соколы и прочие суслики просто болваны, которых не жалко, о чем и сообщили оборотням.

— Сами вы болваны! — парировала летучая мышь, гордо отказавшаяся назвать свое имя.

— Мы как раз нет. Мы и Деньку потренировали, и вас поймали, — отозвалась Ольда, которой тоже было скучно.

Денька помахал рукой, подтверждая, что да, потренировали.

Вся эта компания, состоящая из оборотней и стерегущих их студентусов, к которым тоже были вопросы, сидела в казарме и ждала своей участи. В казарму их загнали, чтобы не отвлекали других студентусов, не мешались под ногами и никуда не делись — выйти из этого помещения можно было только через дверь, которую охраняли. А в узкие окна оборотни бы могли пролезть, если бы обернулись, но им поставили блоки на оборот.

— Вот скажи, что ты за оборотень, если тебя едва не убила метлой девчонка? — спросил у летучей мыши Малак.

Нет, он вовсе не собирался давить на больную мозоль. Ему просто было интересно, как так получилось. Потому что был уверен — в оборотня попасть очень сложно даже из лука, а тут метла, штука, которой слишком шустро не помашешь.

— Вы застали нас врасплох! — звонко выкрикнула летучая мышь и обиженно надулась.

— Ага, это все объясняет. Если бы Фламма сначала сказала, что сейчас будет бить, ты бы увернуться сумела, — с поддельным сочувствием сказала Ольда.

— Сама дура, — пробормотала летучая мышь и отвернулась к узкому оконцу, за которым пели птички и ярко светило солнце.

— И что-то ваш учитель не спешит вас спасать. Наш вон сразу за нами пошел — добавила Ольда.

И тут летучая мышь, ко всеобщему удивлению, взяла и разревелась. И рыдала она горько и громко, размазывая слезы по щекам.

Роан и двое дознавателей, тем временем, разговаривали с оборотнем. Оборотнем взрослым и умным, одним из тех, кто присматривал за учениками, приехавшими в крепость. Собственно, поговорить с ним решили дознаватели, на пути которых раньше как-то не попадалось летучих мышек и прочей совсем уж мелкой живности, способной превратиться в человека. И людей, способных превратиться в эту живность, тоже им не встречалось. А тут сразу целая компания таких вот диковинок.

Роан же пошел с дознавателями из любопытства. Потому что тоже не смог вспомнить среди знакомых оборотней, превращающихся в сусликов. Да и оборотней-соколов ему как-то не попадалось.

— Странно, — сказал взрослый и умный оборотень, узнав кого на этот раз поймали студентусы Роана. — Им должны были еще во младенчестве оборот заблокировать. Хорошо заблокировать, чтобы практически невозможно было вернуть эту способность.

— Почему? — удивился дознаватель, уверенный, что оборотни этим даром дорожат.

— У разных летучих мышей и сусликов слишком маленькие мозги. Поэтому превращаться обратно в человека нужно очень быстро, пока образ из мышиных мозгов не выветрился. Собственно, этот образ, как и способность, часть дара. Но, чем меньше животное, тем сложнее не поддаться инстинктам и не забыть, что на самом деле ты человек. Кто-то взрослый еще может продержаться некоторое время. А у маленького ребенка шансов не превратиться в обыкновенного зверька практически нет.

— Дела, — пробормотал Роан. — А мне почему-то казалось, что чем меньше зверек, тем сильнее маг. А Янир, который вообще не умеет оборачиваться, вообще самый сильный.

— Нет-нет! — Оборотень помотал головой. — Нет такой зависимости. Просто не маг вообще не сможет обернуться во что-то, что намного больше или меньше, чем он сам. А маг сможет. И сила дара от этого не зависит. Совсем. Иногда даже наоборот, бывает — слабенькие маги только и способны обернуться в какую- нибудь крысу. После чего их масса, конечно, сливается в резерв, но, увы, пользоваться даром в крысиной шкуре они не могут. Не приспособлены крысы для магии. Собственно, как и волки. Максимум, могут запустить плетение, которое было приготовлено в человеческом образе. Ну и амулетом воспользоваться. Но это уже сложнее и учиться надо долго.

— Понятно, — сказал дознаватель. — Значит, этот портальщик и спаситель дара дочери снял блоки с наших сусликов...

— На самом деле все еще хуже, — мрачно произнес оборотень, поворошив ладонью волосы. — Понимаете, чем мельче зверек, тем быстрее он живет. Именно поэтому, даже когда вырастают, разные летучие мышки предпочитают ничего не разблокировать, а ходить всю жизнь в человеческой шкуре. Каждое превращение в мелкого зверька ворует кусок жизни. И если разные лисы, рыси, а иногда и орлы с крупными воронами могут это компенсировать, черпая силу из дара, то у той же мыши это уже не получится. Слишком большая потеря, нужно иметь очень большой резерв, чтобы такое компенсировать. А я, честно говоря, ни разу не встречал мага с таким резервом, ни среди оборотней, ни среди людей. Да даже возросшей в полнолуние силы Янира не хватит.

— Дела, — повторился Роан.

А дознаватели немного подумали, переглянулись, а потом дружно спросили:

— И сколько же на самом деле этим мышкам и сусликам лет?

— Смотря как часто они оборачиваются. Но, думаю, не меньше десяти-двенадцати. С совсем уж детьми вряд ли кто-то бы стал связываться. А вот задурить голову мелкому недолетке, как раз вошедшему в пору, когда хочется что-то совершить и чувствуешь свою правоту, совсем несложно, — глубокомысленно сказал оборотень.

— Хорошо, что в крепости есть портальная почта. Разошлю письма с вопросом, не пропадали ли где-то дети. У родителей больше шансов со своими чадами справиться. Они же оборотни, а не просто мальчики-девочки. А так... когда будете их расспрашивать, учитывайте, что они могут быть гораздо младше, чем выглядят. И вряд ли они чего-то боятся. В таком возрасте оборотни-недолетки боятся только папиной тяжелой руки. Ну, иногда еще маминой. А уж какие они упрямые...

— Да, — сказал Роан, но добавлять, что и обыкновенные человеческие дети бывают не менее упрямы, не стал.