Чтение онлайн

— Всегда мечтал, чтобы от моего человеческого фактора зависела стабильность орбитальных лазеров, — выдохнул он.

Он обернулся.

Один из диверсантов ещё дёргался, зажимая простреленное плечо.

Лицо чужое, молодое, глаза злые и напуганные.

На шевроне — не их флаг. Другой.

— Живой, — сказал один из бойцов. — Что делаем?

— Вяжем, — ответил Артём. — Если не накроет вторым заходом, пусть расскажет, кто их сюда провёл.

Резерв — 20 %.

Он почувствовал, как руки начали мелко дрожать, когда адреналин отступил.

— Ты выжрал Резерв почти до нуля, — спокойно констатировала Эйда. — Я не рекомендую сейчас участвовать в ещё одном штурме.

— Я тоже не рекомендую, — буркнул он. — С собой согласен.

Снаружи узел всё ещё жил в аду.

Дроны падали, как сбитые птицы, оставляя чёрные дыры на снегу.

Над горизонтом вспыхивали остатки тех, кого не успел снять Перун.

Но главный удар, похоже, они пережили.

Через какое-то время общая сеть стала выдавать не только крики и команды, но и отчёты.

— Основная волна отбита.

— Потери среди инфраструктуры…

— ПВО узла продолжает работу.

— Личный состав…

Последняя строчка была более болезненной.

Кто-то не отвечал по вызову.

Кого-то уже тащили на медпункт.

Артём сидел на ступеньках у входа в генераторный блок, прислонившись спиной к холодному бетону.

Руки гудели, ноги налились свинцом.

Резерв — 5 %.

Интерфейс перед глазами дрожал, как картинка старого телевизора.

— Я временно отключу часть функций, — сказала Эйда. — Иначе ты просто вырубишься посреди коридора.

— Давай, — согласился он. — Всё равно сейчас от меня пользы мало.

Он чувствовал странную смесь.

С одной стороны — облегчение: узел стоял, небо ещё было закрыто.

С другой — тяжесть: цена.

Рядом стоял Горелов, куря, несмотря на все запреты.

— Ты у нас сегодня герой генераторной, — сказал он, выпуская дым. — Ещё немного, и нас бы отсюда просто выключили, как старую лампочку.

— Я просто ненавижу сидеть в темноте, — ответил Артём. — Особенно когда сверху орбита.

Данил подошёл чуть позже, бледный, со следами от шлема на лице.

— Я там видал, как по нам шло, — сказал он, присаживаясь рядом. — Если бы они довели свою схему до конца, Перун бы пару минут просто молчал. А за пару минут сюда прилетело бы всякое.

Он посмотрел на него.

— Ты как?

— Как человек, которого сначала ударили космосом, а потом заставили играть электрика, — ответил Артём. — Живой. Уставший.

Он усмехнулся.

— И с очень сильным желанием сделать пару дней вид, что война — это плохой сон.

— Не выйдет, — хмыкнул Данил. — Но мы хотя бы сегодня поспим не под сирену.

Стрелецкий подошёл позже.

— Работали, — Узел стоит. В отчётах напишут, что система в целом отработала по плану.

Он глянул на Артёма.

— Про то, что какой-то рядовой вовремя перевёл генератор в ручной режим, там будет одна строка. Если вообще будет.

— Я не за строки, товарищ капитан, — тихо ответил тот. — Я за то, чтобы здесь сверху ничего не рухнуло.

Капитан кивнул.

— И это правильно, — сказал он. — Потому что строки со временем стираются. А вот узлы ПВО, как ни странно, иногда стоят дольше.

Он оглядел ребят.

— Ладно, живые. Отдыхайте, пока вам дают такую роскошь.

Он ушёл, оставив их под серым небом.

Артём закрыл глаза и на секунду представил, что этого всего нет.

Ни свечения орбитальных каналов, ни лязга робо-мулов, ни запаха горелого металла.

Только Белоярск вечером, балкон, чай, голос брата.

Только Марина, ругающая его за очередную драку.

Только мать, отчитывающая за ссадины, и отец, который тихо говорит: сначала выживи, потом разбирайся.

Он открыл глаза обратно в реальность.

— Ещё один уровень пройден, — сказала Эйда спокойно. — Но ты должен понимать: каждое такое использование Резерва и каждая новая прокачка отдаляют тебя от того, кем ты был.

Она помолчала.

— То, как ты берегёшь свою голову и людей вокруг, пока удерживает баланс. Но граница есть.

— Я знаю, — сказал он. — И буду держаться за эту границу, пока могу.

Он посмотрел на небо, где уже гасли отголоски только что прошедшего ада.

Утром узел ПВО выглядел будто человек, переживший хороший мордобой: стоит, глаза целы, но синяков хватает.

Воронки вокруг валов, обгоревшие куски дронов в снегу, прожжённые пятна на бетоне. Один из куполов РЛС почернел сбоку, как будто его кто-то приложил гигантской сигаретой. Робо-мул валялся на боку, с выдранной ногой и потухшим сенсорным блоком.

Люди суетились.

Техники лазали по антеннам, сапёры ковыряли в земле остатки ползунков, медики добивали обезболивающими тех, кому не повезло стоять ближе к эпицентру взрывов.

Артём с Гореловым тащили ящик с запчастями к повреждённой турели.

Ящик был тяжёлый, двое до них уже матерились, волоком его перетаскивая.

Артём подхватил, и мышцы отозвались плотным, ровным усилием. Не легче, чем положено, но и не смертельно.

Горелов это заметил.

— Ты точно из госпиталя, а не с завода по выпуску экзоскелетов? — буркнул он, подтягиваясь за ручку. — Ящик такой, что половина здоровых сидеть бы с ним рядом предпочла.

— Нельзя же всё время стоять красивым, — отозвался Артём. — Надо иногда работать.

— Работать ты успеешь, — хмыкнул сержант. — Главное, чтобы тебя потом ботам по кускам не собирать.

У турели уже возился худой техник с сальными волосами — Макар, младший лейтенант.

Он встретил их раздражённым взглядом, как будто они не помощь тащили, а новый геморрой.

— Осторожно с блоками, — сказал он. — Они дороже вас.

— Мы уже поняли своё место в пищевой цепочке, — ответил Артём. — Где ставить?