Чтение онлайн

— Так, — сказала она, поправив очки. — Сели. Телефоны убрали. Ручки достали. Мозги включили.

— А если что-то из этого отсутствует? — донёсся голос с задних парт.

— Тогда делайте вид, что всё есть, — ответила она. — Сегодня контрольная. И да, Лазарев… — она на секунду задержала взгляд на Артёме, — я на тебя тоже смотрю.

— Я тут ни при чём, — сказал он, подняв руки.

— Ты всегда при чём, — буркнул кто-то.

Листы разошлись по рядам. Артём положил перед собой свой, обвёл задания глазами. Мозг переключился на привычный режим: вычленить знакомое, разложить по полочкам.

Санька рядом только застонал.

— Я умер, — прошептал он. — Просто умер.

— Ты ещё писать умеешь, — заметил Артём. — Значит, жив.

— Это предсмертные судороги, — вздохнул Санька. — Если я не выйду после урока, скажи маме, что я любил её. И блины.

— Сам ей скажешь, — хмыкнул Лазарев.

Он взялся за первую задачу. Рука привычно выводила цифры. В классе слышался только шорох листов да редкий кашель.

Время тянулось, как вязкий снег по весне. Но постепенно задачи одна за другой уходили в сторону, заполненные. Где-то внутри поднималась тихая уверенность: он справится.

После того как Мария Сергеевна собрала работы, начался обычный урок по русскому, слова и запятые переплелись в одну большую массу. Мозг постепенно переключался с чисел на буквы.

Во время большой перемены всё взорвалось. Школьный коридор всегда жил по своим законам: чем больше детей одновременно, тем выше шанс, что кто-нибудь кому-нибудь заедет в ухо, случайно или специально.

Артём стоял у окна с кружкой чая из автомата — кипяток с запахом пластика и чего-то кофейного. Рядом Санька и Лена спорили о том, полезна ли вообще литература.

— Я считаю, — говорил Санька, — что заставлять читать «Войну и мир» — это преступление. Это уже не книга, это физический урон.

— Можно читать выборочно, — Лена не сдавалась. — Главное — не быть овощем.

— Я и так не овощ, — Санька цокнул. — Я корнеплод с амбициями.

Артём хотел вставить что-то по поводу корнеплодов, но его внимание отвлёк шум у конца коридора. Характерный. Когда люди просто разговаривают — один гул. Когда начинается что-то неприятное — звук меняется. Появляются короткие выкрики, смех, чьи-то приглушённые «да ладно тебе».

— Слышите? — он повернул голову.

— Опять эти, — Лена скривилась.

У стены за раздевалкой трое старшеклассников прижали к шкафчикам семиклассника. Того Артём видел: худой, с огромным рюкзаком и вечной тетрадью в руках. Кажется, его звали Толя.

Один из старших, здоровяк в спортивной куртке, держал его за воротник. Второй рылся у него в карманах. Третий стоял чуть в стороне, ухмылялся, что-то говорил.

— И что? — тихо сказал Санька. — Снова пойдёшь?

Артём вздохнул. Внутри всё уже решилось.

— Да, — ответил он.

— Я с тобой, — сказал Санька. — А то меня потом совесть сожрёт.

— Ты вообще знаешь, что такое совесть? — Лена скрестила руки. — Ладно. В этот раз я тоже пойду. Но если нас всех отшлёпают, я буду тебя винить, Лазарев.

— По крайней мере, всё честно, — он кивнул и двинулся по коридору.

Когда они подошли ближе, стало слышно, что происходит.

— Отдай, — бубнил один из старших, вытаскивая из рюкзака Толи какой-то пенал. — Ты чего, жмотишься? Мы просто посмотрим.

— Это мой пенал, — тихо сказал Толя. — Верните.

— Твой? — старший поддел его пальцем. — Теперь не твой. Закон рынка, слышал такое?

— Отпустите его, — сказал Артём.

Троица повернулась одновременно.

— Смотри-ка, герой пришёл, — ухмыльнулся самый высокий. — Лазарев, да? Ты чего, решил с младшими конкуренцию устроить?

— Я решил, что вы придурки, — спокойно сказал Артём. — Отпустите его, и разойдёмся.

— Слышали? — здоровяк покосился на друзей. — Он решил.

— Ты не в том положении, чтобы решать, — второй фыркнул. — Иди отсюда. Не твоё дело.

Толя молчал, глаза у него были огромные, как у загнанного зверька. Воротник куртки затянут, пальцы побелели.

Коридор вокруг них притих. В сторонке уже жались другие ученики: кто-то с интересом, кто-то с тревогой. Никто вмешиваться не спешил.

— Отпусти, сказал, — повторил Артём. — Не начинай лишнего.

— Да он герой, — третий криво усмехнулся. — Сельский Рэмбо. Давай, Рэмбо, объясни нам, что правильно.

— Правильно — не троём одного, — серьёзно ответил Артём. — Не больно сложно.

— А троём одного, но наглого, — протянул высокий, — это как?

— Это называется «получить по зубам», — вмешался Санька, шагнув вперёд. — По очереди, если по-честному.

— Ты ещё кто такой? — старший перевёл на него взгляд.

— Воплощение здравого смысла, — Лена, к удивлению всех, тоже вышла вперёд. — Если вы такой «закон рынка», то давайте по рынку и сыграем: один на один. Или струсили?

— Лена, — прошипел Санька, — ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Понимаю, — прошептала она. — Надеюсь.

Напряжение в коридоре стало густым. Кто-то уже тихо дёрнул учительскую дверь, но там, как назло, никого не было.

Высокий вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Раз вы такие умные.

Рука с Толиным воротником резко нырнула вперёд — и толкнула парня к стене. Толя ударился спиной и сполз вниз.

— Сиди, мелкий, — бросил старший. — Это между взрослыми.

Он шагнул к Артёму, расправляя плечи.

— Ну давай, герой, — пробормотал. — Докажи.

У Артёма внутри всё стало спокойным. Было уже такое: двое против одного, трое против двух. Ничего особенного. Главное — не лезть в грудь, не махать руками как мельница.

Старший ударил первым. Прямой, в лицо, как в плохом кино. Артём шагнул в сторону, уклоняясь, и ладонью оттолкнул руку. Удар прошёл мимо, кулак полоснул воздух.

— О, — донёсся шёпот с краёв.

— Случайность, — процедил здоровяк и махнул снова — теперь снизу.

Артём вновь ушёл корпусом, почувствовав движение заранее. Удар скользнул по плечу. Больно, но терпимо. Он ответил коротким ударом в грудь, без замаха. Просто чтобы сбить дыхание. Пальцы почувствовали упругий толчок.