Чтение онлайн

— Что?… Вы уверены?

— Увы. Мне правда очень жаль, — Стас рискнул поднять глаза. — Ребят мы, конечно, наказали. Но, сами понимаете. Человека уже не вернуть.

«Не может быть! Вранье! Глупости! — мысли метались у Анна, как теннисные мячики по корту. — Хотя, если его можно ранить, значит можно и убить… Нет. Он наверняка выжил, только здесь об этом не знают… А что если его кремировали?»

— Анна, — рука Стаса сжала ее локоть, — ваш парень…

— Он был другом моего детства, — сухо произнесла журналистка. — Не вздумайте сказать о гибели Глеба Тамаре. Девочка просто умрет от горя.

— А что же ей сказать? — Стас опешил от хладнокровия, с которым Анна выдала последнюю фразу.

— Да что угодно — сбежал, лежит в госпитале. Хотя нет. Скажите, просто пропал. Пусть ждет.

Пока в коридоре жилого крыла базы Стас говорил с Анной, в кабинете доктора Жулавского состоялся другой разговор.

— Филипп Алексеевич, я не могу присутствовать при вашей встрече с сестрой,

— Орион прямо смотрел на создателя, стоя на вытяжку перед рабочим столом.

— Что еще за фокусы? Ты мне нужен здесь!

— Узнав меня, Анна Алексеевна окажется под влиянием эмоций. Это затруднит ваше общение.

— Я сказал, будешь тут торчать! — Филипп оторвался от кресла.

— Филипп Алексеевич, вы рассуждаете нелогично.

— Тьфу! Сколько раз тебе говорить: не смей меня поучать!

По интонации босса индивид определил, что его предложение уже принято. Все остальное — присущее человеку упрямство.

— Ладно, проваливай к себе… Эй, стой! Точно мне скажи, что ты сделал с трупом и с машинами?

Ориону пришлось вернуться и изложить историю слово в слово в четвертый раз за истекшие сутки.

— Тело человека поместили в салон автомобиля Анны Жулавской на место водителя. Ее машина и две машины, предназначенные для захвата, были взорваны по истечении 30 секунд с момента отъезда. Применена взрывчатка…

— Всё, дальше не нужно, — оборвал Филипп.

Накануне, когда Стас и Филипп потребовали повторить сцену похищения в деталях, Орион предположил, что его заподозрили во лжи. Он тщательно проверил память пятерых Продуктов, задействованных в операции, и даже исследовал останки «списанного» шестого, которому отважный телохранитель журналистки сломал хребет. Утечка информации исключалась. Продукты-бойцы были сконструированы так, чтобы не запоминать происходящее без специального приказа. Тогда Орион пришел к выводу: создатель боится юридических последствий якобы произошедшего убийства.

Индивид давно понял, что законы в официальных документах и законы, существующие в человеческом обществе, имеют большие различия. То, что на бумаге называлось «преступлением», часто считалось «объективной необходимостью». Дальнейшие рассуждения привели к построению достаточно простой схемы: в обществе наличествуют несколько множеств субъектов, которые а) исполняют закон, б) прислушиваются к законам и в) игнорируют законы в соответствии с собственными правилами. Критерием принадлежности к каждому из множеств был уровень обладания властью. Орион оказался среди субъектов, однозначно относящихся к множеству «в». Следовательно, обязанности «исполнять закон» у него не было, и опасения доктора Жулавского являлись безосновательными.

Однако что-то все-таки остановило его палец, до определенного момента уверенно лежащий на курке. И это «что-то» не поддавалось логическому разбору так же, как движения и мысли, возникающие под воздействием воспоминаний об Анне. Индивид допускал, что его поступок возымеет неприятные последствия, но временно отложил самоанализ по причине недостатка данных.

Оставался другой, более актуальный вопрос: что заставило его привезти на базу девочку с неадекватным мышлением. Версия для босса звучала так: «Ошибка идентификации — неверно определен возраст. Посылка: несовершеннолетний ребенок женского пола один в безлюдной местности. Следствие: физическая гибель с вероятностью семьдесят пять процентов. Вывод: доставить на базу для дальнейшего проживания».

Орион предвидел, что выслушает от создателя в ответ на заготовленную речь. Но дело сделано, и девочка находится в лаборатории. С ней предстоит наладить контакт. С какой целью? Он не решил. Хотя где-то глубоко в мозгу, независимо от рассудка, ответ уже имелся. Раздвоение мышления, замеченное вскоре после первого контакта с Анной Жулавской, индивида серьезно беспокоило.

Анна шагнула в кабинет и застыла. Ей показалось, что за столом у противоположной стены сидит отец. Мужчина поднял голову, и Анна вздохнула. Филипп походил на отца разве что фигурой. Во всем остальном близкое сходство с Алексеем Жулавским отсутствовало.

— Анна! — Филипп встал ей навстречу.

— Здравствуй, братец, — она постаралась придать своему голосу как можно больше холода.

— Как я рад тебя видеть! Располагайся, — Филипп показал сестре на кресло. — Ты, кажется, куришь? — он придвинул ей распакованную, но полную пачку сигарет.

Анна медленно, демонстрируя длинные ногти с хорошим маникюром, выдернула одну и прижала губами. Брат, неуклюже перекинувшись через стол, чиркнул зажигалкой.

— Ты стала прямо красавица, Анюта!

— Ты приволок меня сюда, чтобы полюбоваться? — Анна затянулась и выпустила облачко дыма.

— Я искал тебя. Мы не виделись десять лет!

— Одиннадцать.

— Какая разница! Я рад, что ты здесь. Где ты пропадала? Ты исчезла из всех баз данных, из всех адресных книг!

— Меня спрятали незадолго до ареста отца.

Филипп нахмурился. Анна тоже изобразила на лице горечь потери.

— Как все глупо получилось с папой, — произнес доктор Жулавский. — До сих пор в голове не укладывается. Последнее, что он успел сделать в жизни, так это уберег тебя от клейма позора.

— Последнее, что он сделал, это довез меня до автобусной остановки, чмокнул в лоб и велел хорошо учиться, — отчеканила Анна. — А спрятал меня Антон. И давай не будем играть в добропорядочных детишек. Отцу уже не поможешь.

Филипп не ожидал такого напора и слегка растерялся.

— Как хочешь… Ты не знаешь, Антон остался жив после повсеместной «чистки» индивидов? Я нигде не нашел упоминания о нем.

Анна отрицательно качнула головой.

— До того, как твои вонючие грубияны накинулись на нас в лесу, я была в отцовском доме. Там пусто, как на кладбище.

— Да, — вздохнул Филипп. — Кое-что мне удалось раздобыть, но далеко не все. Ты знаешь, чем я занимаюсь?

— Осторожнее, Фил, ты говоришь с журналистом, — усмехнулась Анна.

— Причем с отличным журналистом! — рассмеялся брат, хотя ничего смешного девушка не видела. — Ты прирожденный журналист. В жизни не встречал более любопытной и изворотливой девчонки. Сколько раз я, помнится, выпроваживал тебя из шифоньера в моей комнате!

— Я была ребенком. Так чем ты занимаешься?

— Я создаю сверхчеловека. Да-да! Это не громкие слова. Ты видела ребят, которые захватили тебя на дороге? Они сделаны в моих лабораториях.