Чтение онлайн

— Будьте вы прокляты! — выкрикнула Аза, занесла над головой коробку и, что было сил, метнула в центр комнаты.

Глеб рванулся наперерез, но поздно. Со звоном разлетелись осколки стекла. Аза вскинула руку. Он четко видел ее пустой кулак, поднятый в яростном проклятии, и первый момент не мог понять, почему Филипп заорал «Стреляйте!», а солдаты, не задумываясь, исполнили команду. Тело женщины затрепетало под свинцовым дождем.

Они решили, что у нее пистолет, — догадался Глеб и застонал от бессилия.

— Вычистите здесь всё, — распорядился доктор Жулавский. — Перекройте! Замуруйте! Чтоб никаких следов!

Он пнул ногой покореженный картон. Захрустели раздавленные пробирки. Затем посыпались ругательства.

Глеб шатаясь вышел из бункера.

— Глебушка, — робко позвала из темноты Тамара и посеменила к брату.

— Не смотри в меня, Тома, — Глеб поспешно отвернулся. — Я слишком много видел плохого. И я ничего не смог сделать…

Заботливые руки потянули его вниз. Он опустился на колени, не поднимая глаз.

— Тома, я не остановил беду.

— Ты не виноват, — девочка погладила длинные спутанные волосы. — Не отчаивайся. У Ориона все хорошо, и Анна верит, что все будет хорошо. Если беда придет, мы ее не испугаемся и остановим вместе.

Глеб приник головой к острому плечу Тамары и заставил себя полностью расслабиться. Девочка нежно обхватила его плечи. Ее «тепло» пылало в темном жутком коридоре факелом надежды.

За стеклянной дверью медицинского блока Глеб увидел Ориона. Он полулежал на кровати с высоко поднятым изголовьем, тщательно перевязанный, бледный в тон подушки, и улыбался. Анна сидела возле и что-то говорила, ласково гладя его по щеке. На экране терминала четко отплясывала ритм яркая зеленая линия. Глеб подавил неуместный вздох и хотел отойти, но Орион призывно помахал ему рукой.

— Глеб, — Анна открыла дверь, — он поправляется! Это чудо! Посмотри на него!

Раненый уверенно сел на койке.

— Я сделал, как ты говорил, — громко сообщил он. — Нашел и уничтожил повреждения. Я поверил природе!

— Молодец.

Глеб прислонился плечом к стене.

— Что произошло? — Орион напрягся.

— Отдыхай пока. Потом разберемся.

Тревога, граничащая с ужасом, сковала Анну с ног до головы. Ей показалось, что она знает ответ. Орион быстро снял манжету, от которой к биометрическим терминалам тянулись провода. Линия на экране взбрыкнула и превратилась в гладкую черту.

— Глеб, что случилось? — он отпустил поручень койки и, чуть пошатываясь, сделал шаг вперед.

Анна поддержала его под руку.

— Аза выпустила джинна из бутылки прежде, чем умерла, — глухо произнес Глеб.

— А Гном? — ахнула девушка.

— По приказу Филиппа его уничтожили.

— Глеб, ты как? — Орион заглянул ему в глаза. — Где Тамара?

— Я уговорил ее остаться в комнате. С ней все в порядке пока.

— Что ты знаешь про «джинна из бутылки»?

— Ничего, — Глеб отвел взгляд. В душе вновь поднималась ледяная пурга отчаяния. — На базе пятьдесят шесть человек! Может быть ничего не произошло, может быть в той проклятой коробке были обычные стекляшки. Может быть вирус, если он вообще существует, окажется нестойким или не распространится по воздуху! Всё — «может быть». А точного ответа нет!

— Успокойся, — рука друга опустилась на плечо. — Вирус пока не объявил нам войну, верно?

Глеб поднял голову. Молодой человек стоял перед ним, расправив плечи. Ни кровь, проступившая сквозь повязку, ни скребущаяся в груди боль, ни слабость с дурманящим головокружением не подорвали его решимости.

— Верно, — Глеб почувствовал, как сам невольно выпрямился. — Вот что, Орион. Распорядись, чтобы солдаты не покидали базу. Заблокируй входы. От Филиппа я ничего не добился по этому поводу. Похоже, он в отключке: сидит в своем кабинете, как истукан, и молчит. Анна…

— Я попробую с ним поговорить, — девушка кивнула и поправила волосы.

— Глеб, надо бы предупредить людей, — предложил Орион.

— О чем? О моих догадках насчет смертоносного вируса? — парень горько усмехнулся. — Нам придется ждать атаки. Но карантин необходимо обеспечить уже сейчас.

Глеб сидел возле безмятежно спящей Тамары и бережно перебирал пальцами ее непослушные русые косички.

Земля родимая, защити ее. Охрани ее от беды и зла, как всегда хранила, — бессознательная молитва плескалась в душе, будто речная волна в суровую пору. — Прости слепых и глухих к тебе, земля. Все мы дети твои. Прости и охрани от страшных напастей…

Бесшумно вошла Анна. Глеб поднял на нее затуманенный взор. Девушка тихо присела на краешек дивана. На лице — ни следа косметики, фиолетовые синяки под глазами, бледные сухие губы. Глеб вмиг пришел в себя.

— Анна, как ты себя чувствуешь? — шепотом на одном дыхании выговорил он.

— Устала, — она вздохнула. — Нет-нет, Глеб, со мной все хорошо! Не волнуйся.

— Где Орион?

— Заснул наконец-то. Он, кажется, уже сутки на ногах, да еще и ранение… Знаешь, как он старается быть похожим на тебя! — в утомленных глазах засветилась нежность. — Врач, который его оперировал, стоял с разинутым ртом, когда Орион продемонстрировал ему полностью заживший шов.

Глеб улыбнулся. Что бы она ни говорила про Ориона, из всех тайных уголков ее существа начинала просачиваться теплая искренняя любовь.

И кто же из вас взрастил ваши цветы, ребята? — промелькнула ласковая мысль.

— Филипп заперся в кабинете, — после долгой паузы возобновила разговор Анна. — Катенька ждала, когда ее впустят с ужином, до одиннадцати ночи. А Филипп до сих пор не ответил, ни по коммутатору, ни через дверь.

— Чудовище! — Глеб не сумел сдержать эмоции, и тут же об этом пожалел.

— Он больной человек, — тихо отозвалась Анна. — Прошу тебя, не злись на Филиппа. Он не был таким раньше. Он был нормальным ребенком, неплохим братом. Он целеустремленно работал за свою идею, и не его вина, что в нашем обществе дорога к познанию лежит через трупы сотен душ. Он шел к благородной мечте. Не важно, прав его приятель или не прав, грядет всемирная катастрофа или обойдет стороной. Филипп искренне верил, что это катастрофа произойдет, и хотел спасти цивилизацию. Ту самую, которая лишила его души! А теперь он, похоже, потерял и рассудок. Он создавал то, чего в принципе не может быть! И потерпел крах, как отец… Наверное, на нашей земле чудес не бывает. Диво — это миф из маминой жизни.

— Ты ошибаешься, Анна, — Глеб подсел к подруге. — Недавно я видел группу молодых оболтусов, каждый из которых сам по себе ничего не нес в душе. Каждый был обычным шалопаем. А вместе они излучали «тепло». Я часто думаю об этом феномене. И знаешь, кажется, я понял, почему не соглашаюсь с тобой, когда ты призываешь индивидов вести людей к призрачному Диву. Общество существующее, и общество, которое представляла твоя мама, это два несвязанных множества. Наше общество укрепилось в правилах и, как бы ни казалось со стороны гадко, оно прижилось на земле. Индивиды видят общество «со стороны». Они не чувствуют единства людей, как долго не чувствовал и я. Невольно они внесли бы в существующую реальность слишком много чужого, придуманного, искусственного. За ними пошли бы многие, я уверен. Началось бы паломничество к новым богам, которые по сути своей ничем не отличались бы от прежних. Любой идол, как бы высок ни был его пьедестал, служит человеку, а не ведет его за собой. Идея «я есть центр мира», так старательно насаждаемая в умы, кроется даже в самом названии «индивид». Таким образом, индивиды усугубили бы распад нашего общества на миллиарды крошечных ячеек, не способных увидеть мир целиком. А это и есть гибель человеческой цивилизации.