Чтение онлайн

— Д-д-дон послал разведать обстановку и убить кого-то из вас, — наконец сказал он с сильным акцентом и срывающимся тоном, выгибаясь корпусом вперед и издавая истошный крик, за что я полоснул его ножом по низу живота, немного цепляя пупок.

— Что же интересного ты успел доложить своему папочке? — спросил я, рисуя неглубокую сетку на его животе. Кровь уже лилась не переставая, стекая струйками по моим длинным пальцам, исчезая в больших рукавах желтой робы.

— Н-ничего, я клянусь, ничего, — я углубил порез, зачарованно наблюдая, как кончик ножа исчезает под молочной кожей.

Этот вид настолько привлек меня, что я начал просовывать лезвие еще глубже, позволяя крови брызгать маленьким фонтанчиком и хаотично стекать вниз. Я чуть было не присел, чтобы лучше видеть игру стали и плоти, но в реальность меня вернул истошный крик ублюдка и мне пришлось вынуть нож, чтобы провести кончиком по его губам тихо шипя.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали, правда? — я говорил полушепотом и смотрел как слезы сбегают по его щекам, — ты пришел на нашу землю со своими порядками, а так не делается. Сейчас ты получаешь заслуженное наказание за свой проступок.

Я засунул указательный палец в один из надрезов на его животе. Было очень узко и я слышал хлюпающие звуки, но это не помешало мне начать лихорадочно двигать им и прокручивать его из стороны в сторону. Он кричал и вырывался, потому что вдобавок к этой боли, Адриан сзади срезал куски его татуированной кожи.

Я наблюдал за его жалкими попытками вырваться и попросить о пощаде, и мне было интересно какие чувства он испытывает. Страх? Сожаление? Раскаяние? Может быть он вспоминает о своих друзьях, семье? Передает им мысленные извинения или шепчет слова о любви.

В моей душе была пустота. Ни его слезы, ни его крики не задели ни одну струну внутри меня. Я не понимал его, я не перенимал его эмоции и чувства. Только считывал их. Я еще раз убедился, что во мне нет ни капли эмпатии. Эта истина иногда больно ударяет по моему сознанию, еще раз напоминая, что я испорченный, лишь пародия на человека. Но с другой стороны, мне гораздо легче жить, не понимая и не принимая других людей. С моим образом жизни так действительно будет лучше.

Я продолжал хаотичные движения своих пальцев и смотрел на его гримасу боли. Не было понимания, что он кричит и плачет из-за моих действий. Казалось, что я смотрю кино и наблюдаю за терзаниями главного героя, сидя на диване в своей гостиной. Даже в этом сценарии я не сочувствовал и не сопереживал. Только сладкое чувство удовольствия прокатывалось по моему телу, не доставляя радости или кайфа. Абсолютно пустое ощущение с пресным привкусом удовлетворения.

— Ты станешь посланием для своего Дона. Больше ни одна шавка не посмеет лезть на нашу территорию и на нашу землю. Обещаю, ты умрешь не в одиночестве. Я буду рядом, пока ты не испустишь свой последний вздох, — мои губы шевелились, но свою же речь я слышал как будто из-под воды.

Я резко воткнул нож ему в глаз и брызги крови попали на меня, орошая лицо. Оставив его там, я засунул ему в живот два своих кулака, резко разводя руки в разные стороны. Я почувствовал как что-то скользкое и мягкое терлось о мои костяшки. Я расправил ладонь, сжимая его кишки в кулак, одним стремительным движением, выдергивая их наружу.

Еще немного я сжимал их в руке, рассматривая нежный на ощупь орган розоватого оттенка с голубыми прожилками. С них капала кровь, и я откинул их в сторону, потому что запах был, мягко говоря, просто отвратный. Если бы не он, я бы хотел еще немного поиграть в исследователя и изучить этот орган человеческого тела. Может быть я бы даже вырвал и остальные внутренности, просто чтобы потрогать и раздавить в своем кулаке. Или забальзамировать, чтобы каждый день рассматривать их и ярко ощущать каждый собственный отрезок тела.

Он уже давно не дышал, вися на балке с опущенной головой и выпотрошенным животом. Адриан продолжал срезать рваные куски кожи, улыбаясь и насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию. Он напоминал мне художника, который создавал очередной шедевр, отключившись от мира. Писателя, который придумывает очередной сюжет, глубоко погрузившись в свой собственный вымышленный мир. Музыканта, изучающего ноты нового этюда.

Я поднял голову ублюдка и достал свой нож из его глаза. На его щеке я вычертил цифру 13 — обозначение нашей фамилии, и наконец вытер нож о край его штанов.

Шум от драки снаружи еще продолжался. Марко, наш Капо, специально спровоцировал какого-то придурка, чтобы мы смогли незаметно нырнуть в туалет и устроить казнь над крысой из Нуэстра фамилии. Я говорил ему напасть на кого-то из Якудзы, потому что эти уроды стали слишком много себе позволять, но никого из них рядом не было. Надеюсь, что в общем круговороте драки, кто-то все же смог им напомнить в чьих руках покоится вся власть здесь.

Этот ублюдок попал сюда пару недель назад и все это время играл в шпиона, думая, что мы этого не замечаем. Он пытался поговорить с нашими людьми, расспросить о вступлении в банду и как у нас это происходит. Узнать о делах, их проведении и связных на воле. Рассматривал татуировки в душевой, за что ни раз получал по своей наглой роже.

Последней каплей для нас стало то, что он начал лезть с вопросами к маршалам, а те охотно хотели с ним объединиться, чтобы прогнуть нас по себя. Под себя у них получилось только обосраться.

Члены Нуэстры возомнили себя бессмертными и самыми умными, поэтому все чаще стали лезть к нам, стараясь расширить свои владения. Если мы сидим в тюрьме, это не значит, что у нас нет глаз и ушей на воле. Люди Мексиканской мафии раскиданы по всей Калифорнии и никто не проходит мимо них. Мимо нас.

Адриан наконец закончил, засовывая куски плоти в помятый и грязный целлофановый пакет — я не хотел знать откуда он его достал —, и потом спрятал его в свой кроссовок.

— О, Боже… Так мягко. Я как будто пуха туда запихал. И почему я раньше не додумался заменить стельки на кожу ублюдков, — он начал ржать своим психопатским смехом, больше напоминающий карканье вороны.

Адриан — наш Лейтенант — самый отмороженный человек в этом мире. У него нет никаких границ и каждого убитого он превращает в куски окровавленного мяса, беря себе на память какой-то орган. Он настоящий психопат и вообще-то должен был поехать на лечение в специальную клинику прямо из зала суда, но туда его никто брать не хотел, опасаясь за свои жизни. Заведующая буквально умоляла судью пересмотреть решение, а этот говнюк все больше нагнетал обстановку, отвешивая сальные шутки касаемо ее задницы. Так он оказался тут и сразу же приглянулся нашему Дону своей жестокостью, преданностью и безоговорочной верой в общие идеи.

Мы сняли тяжелое тело с балки и начали заталкивать в дырку, которая предназначалась для туалета. Голова и плечи провалились с легкостью, а вот живот никак не пролезал, поэтому мы начали заталкивать его ногами, пачкая кровью все вокруг. Наши кроссовки отбивали веселый ритм на заднице этой крысы и я даже вошел во вкус, теряясь в этом звуке. Адриан зацепился руками за балку и начал прыгать на нем, вкладывая все силы, чтобы наконец протолкнуть его. С тяжелым звуком он упал внутрь, теряясь в испражнениях. Мы улыбнулись друг другу и двинулись к умывальникам, пряча ножи обратно на свое тело.