Чтение онлайн

— Ир, ты куда? — забеспокоился директор.

— Как куда? Конечно же мясо доедать. Куда же еще? — сообщила я, останавливаясь и разворачиваясь в дверях кухни. — И делиться им я ни с кем не собираюсь.

— Протестую, — заявил, нависая надо мной директор.

— Протест отклоняется.

Остаток вечера прошел в более спокойной и непринужденной обстановке, мы несмотря на все наши дурачества поужинали, а потом перебравшись в комнату поговорили о музыке, о пристрастиях в фильмах и книгах и у нас даже нашлось что-то общее.

А потом на телефон Игната Эдуардовича позвонила Маша и слезно попросила, чтобы я срочно позвонила родителям, которые уже все извелись, строя всевозможные предположения о том, куда именно подевалась их дочь и по какой причине не выходит на связь?

Глянув на часы, ужаснулась, было уже половина одиннадцатого. Оставалось только стукнуть себя ладонью по лбу, за забывчивость. Попросив у Игната Эдуардовича телефон, набрала мамин номер, после чего пришлось долго оправдываться и выслушивать, что по этому поводу думает мама.

Родительница успокоилась только тогда, когда вытянула из меня всю информацию. При этом сообщив, что если я завтра не позвоню до пяти минут одиннадцатого, то она сама позвонит мне по этому номеру.

— Не думал, что ты способна часами разговаривать по телефону. — Игнат Эдуардович смотрел в своей комнате новости, когда я, наговорившись, вернула ему телефон.

— В основном говорила не я, а мама, — сообщила, прикидывая, стоит ли мне присесть в кресло и продолжить разговор или же лучше побыстрее свернуть его и пойти на боковую? Игнат Эдуардович, наверное, устал, хочет отдохнуть после работы, а тут гостью развлекать надо. К тому же, глянув на часы, поняла, что уже достаточно поздно и что с мамой мы поговорили целых полтора часа, надеюсь, директор не разорится, а завтра уж пусть лучше мама звонит. — Спокойной ночи, — пожелала, выходя из комнаты. Умывшись и почистив перед сном зубы, отправилась спать.

Сон не шел. Я уже измучилась крутиться с боку на бок, пытаясь отправиться в объятия Морфея. Я уже и считала, и внушала себе, что я сплю, и пыталась не думать, отбросив от себя все мысли, но, но, но…

Не знаю, во сколько я забылась в беспокойном сне, только вот теперь я уже жалела, о том, что заснула. Даже во сне, понимая, что это сон, мне было страшно, снился Марат, и находились мы с ним ни где-то, а в камере. Я в лохмотьях, со следами крови на теле прикована к стене, а Марат в форме надзирателя и почему-то в черной немецкой форме в кепке и с плеткой стоял напротив меня и улыбался, после чего плетка взвилась и опустилась на мое тело. Я дернулась и закричала, а потом последовало еще несколько ударов, после которых я потеряла сознание, а потом мне стало хорошо, спокойно и безмятежно и я словно плыла на облаке, приближаясь к теплому и даже горячему солнцу.

Проснулась из-за того что мне было жарко, неудобно, а еще казалось, что меня придавили чем-то тяжелым. Приоткрыв глаза, обнаружила, что в кровати я не одна. Закинув на меня ногу и положив руку, рядом со мной на подушке лежал Игнат Эдуардович и вот спрашивается, что он здесь забыл? Да и как вообще посмел? Лично я была о нем лучшего мнения.

— Что вы здесь делаете? — Приподняв от подушки голову, полная праведного негодования, скинула с себя мужские конечности.

— Ты кричала во сне, голова металась по подушке, я видел, что тебе плохо, а после того как я лег рядом, погладил тебя чтобы ты успокоилась, ты безмятежно проспала всю ночь.

— Погладили меня? — возмущенно заломила бровь.

— Ира, уверяю тебя, все было совершенно невинно, вначале я гладил тебя по голове.

— А потом?

— А потом немного успокоительного спине досталось.

— И все? — прищурив глаза, следила за изменчивой мимикой лица директора.

— И все, — кивнул головой мужчина.

— Простите.

— Да ладно, всякое бывает. Ир, ты можешь спать дальше, а мне пора на работу собираться.

Мужчина поднялся, и я только сейчас обратила внимание на то, что он великолепно сложен. Нет, он не был накаченным, но везде где надо мышцы имелись и ведь не грамма жира. А еще он лежал со мной в постели в одних трусах.

— Я спал у себя, и проснулся от твоего стона, — словно прочтя мои мысли, стал объяснять Игнат Эдуардович. — Поспешил на помощь, а потом когда ты затихла в моих объятьях, побоялся уходить, вдруг бы тебе опять плохо стало?

— Простите, я не хотела, — натянув до подбородка пододеяльник, боялась встретиться с директором глазами. — Со мной прежде никогда ничего подобного не было.

— Все в порядке, не бери в голову, и выше нос. — Нагнувшись и слегка взлохматив мне волосы, Игнат Эдуардович вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Несколько минут мне понадобилось на то, чтобы осознать и принять произошедшее, после чего я поднялась, оделась и поспешила на кухню. Для приготовления завтрака мне понадобилось пятнадцать минут.

Дожидаясь журналиста, пропылесосила и протерла во всей квартире пыль, после чего помыла полы. А за десять минут до прихода гостя, поставила на плиту чайник. Кто знает, может мужчина не откажется выпить чашечку, другую?

— Ирина Анатольевна, я Кирилл, мы договаривались о встрече, — представился мужчина, только вот о встрече договаривалась не я. Открыв подъездную дверь, распахнула входную, оставшись стоять на пороге в ожидании поднимающегося гостя. Как оказалось, Кирилл ко мне не один пожаловал.

— Знакомьтесь, Ирина Анатольевна это Яночка, моя ассистентка. Кирилл — худенький, щупленький мужчина лет сорока-сорока пяти, коротко стриженный с цепким, я бы даже сказала хищным взглядом, в светлых брюках, футболке и с профессиональным фотоаппаратом. Яночка — миниатюрная блондинка, чуть постарше меня, в бежевых коротких шортах, белой футболке и с чемоданчиком в руках, она смерила меня оценивающим взглядом.

— Проходите, — пригласила гостей в квартиру.

От чая они оба отказались, сразу же приступив к расспросам. Кирилла интересовало все, вплоть до мельчайших подробностей и когда он вытянул всю информацию, он ухитрился уговорить меня попозировать. Мне предлагалось изобразить труп.

Сначала я наотрез отказалась, но либо я легко поддаюсь воздействию, либо Кирилл обладает великим даром убеждения, умело давя на то, что это в моих интересах и, что видя фотографии, проще будет убедить Марата в том, что я действительно покончила жизнь самоубийством. В общем, я сдалась.

Если до этого меня мучил и изводил вопросами Кирилл, то теперь настала Яночкина очередь надо мной издеваться. Как выяснилось, Яна — гример. Она гримировала меня под трупик, а Кирилл делал снимки, которые ему постоянно не нравились, то я лежу не так, то вид у меня не слишком бледный, то я вообще на покойника не похожа.