Предисловие к любви
Шрифт:
«…Желаю тебе надолго, на всю жизнь сохранить лучшие надежды и порывы юности…»
***
Выпустили первый номер факультетской газеты «Протяжка». Газета получилась скучной. Я написал маленькую поздравлялку с началом выпуска. Не люблю так работать: столько начальников (декан, разные секретари, редакторы) и все лезут со своими советами, причем глупыми (не всегда, конечно). И на семинарах по истории одергивают: главное, чтоб все было по учебнику. Правильно говорят: век живи, век учись, а все равно дураком помрешь. Конечно, если «так» учиться!
Завтра начерталка. Опять будут эти «следы». По учебнику – «прямые», по жизни – «кривые».
3. Хорошо бы жить без «анализов»
Иногда мне кажется, что за мной кто-то подглядывает. Ну, наблюдает: что я делаю, как я делаю. По телевизору стали часто показывать разные «живые» сценки – и не только из театра: человек с трибуны выступает или за станком работает – и его в этот момент всем показывают. Вот иногда в мою башку и залетает мысль: вдруг у кого-то есть такой маленький телевизор, по которому можно все увидеть и услышать. И этот «кто-то» – не милиция, не чекисты или другие «органы». Ну… ну да, вдруг за мной наблюдает Мотя-Матильда. Да, да! Мотя-Матильда! Просто один смех!
И не всегда смех, а просто беда. Писать или нет? Ну, когда в туалет хожу – и вдруг как шарахнет: вдруг она это видит… Ужас!
Может, я заболел? Или уже давно больной?
«– Ты хороший… Я хочу тебя… Хочу…»
***
Не терпится все рассказать! У меня столько мыслей…
Ровно к сроку я подходил к консерватории. Навстречу шла Вика с каким-то юношей. Я прошел мимо (мелькнула мысль: вдруг это ее «другой» мальчик! Чтоб не навредить!)
Потом я остановился, и вскоре мы с Викой пошли навстречу друг другу. Она сказала, что это артист ТЮЗа, был деловой разговор. Мы прошлись по скверу, сели на «нашу» скамейку. Я читал недавно выученное из моего любимого Есенинского сборника:
Не гляди на меня с упреком,
Я презренья к тебе не таю,
Но люблю я твой взор с поволокой
И лукавую кротость твою…
Вика сидела, поджав под себя ноги и прислонившись к моему плечу. И вдруг сказала, что хочет серьезно поговорить. И сразу: «Наверное, ты считаешь меня легкомысленной? Да, я смелая девушка, но не правильно вела себя с тобой». – «С чего ты взяла?» – «Ты ведешь себя с другими девушками так же?» – «Как это»?» – «Недостаточно серьезно. Я чувствую, ты меня не уважаешь».
На вопрос, как я веду себя с другими девушками, я ответил, что почему «с другими» или даже «с другой»? Может, я не гулял с девушками. Она, конечно, не поверила. А я не знал, что еще сказать. Ведь я сразу был в душе согласен, что веду себя недостаточно серьезно. Что говорить, я был немного нахален. Но… а она? Не только я виноват! Еще на вечере у Верки она тянулась ко мне с яблоком и конфетой во рту, намекая как бы на брудершафт! Это она призналась, что у нее есть мальчик. Да она сама это прекрасно понимает. Что тогда задавать вопросы и требовать от меня ответы? Вот я и не знал, что говорить. Мы оба «неуважаемые».
А она опять с обидой: «Ты сегодня шел ко мне на свидание и прошел мимо».
Но не мог же я признаться, что спасал ее! Откуда я знал, что у них был деловой разговор?! Или она уже не стесняется своего «другого» мальчика и готова в открытую строить планы со мной? И я задал вопрос: «А что ты ждала и ждешь от наших встреч?» – «Ничего особенного. Во всяком случае, не ПРЕДЛОЖЕНИЯ (это слово я тогда сразу и сейчас выделил!). Мне просто приятно с тобой». – «Тогда зачем говорить о несерьезности и неуважении? Мы именно просто встречались и встречаемся. Но, конечно, надо было затрагивать и серьезные темы в разговоре». Она почему-то заулыбалась (и что тут лыбиться?!). Так что я ничего определенного не выяснил и не понял. И сейчас не понимаю. В том числе и ее намеки. Был еще один. Когда она нечаянно зацепилась волосами (или платком) за мою пуговицу на «москвичке» и я, смеясь, сказал, что она может не отцепиться, она спросила: «Навсегда?»
Я, конечно, понял, что Вика желает чего-то большего. Сказала, что ей не только нравятся стихи, но и то, как я их читаю, и что именно я их читаю. По-моему, она уже говорила об этом. Вот и сегодня: «Видишь сколько комплиментов!» Я сказал, что, если ей и мне приятно быть вместе, то мы можем и дальше встречаться, если… (я извинился за это «условие») если ЧЕГО-ТО ЕЩЕ она не будет ждать от наших встреч. То есть дал понять, что о более серьезных отношениях не может быть и речи, только «просто». Да, именно «просто так», по-взрослому! Поэтому, прощаясь, сказал с улыбкой, что в наших отношениях много детства. «Есть, конечно», – ответила она, тоже улыбаясь. (По-моему, я уже говорил ей, что мы ведем себя, как ребятишки. Вот! Значит, и я уже давно хотел поговорить о серьезном!)
Интересно, что будет дальше? Ну а с «артистом» надо было что-то придумать. Например, поздороваться, но как бы с ними обоими! «Другой» мальчик мог «не вспомнить» меня (мало ли с кем когда встречался), а Вика сама бы решила – проходить ей мимо или остановиться. Убил бы двух зайцев – и с Викой поздоровался, и ее бы спас в случае чего. Она права, неуважительно с ней получилось.
…Я сидел на кровати, полуприкрытый занавеской, и боялся пошевелиться. Ты гладила мои пальцы и иногда прижималась губами к моей ладони. Да, да, не целовала, а прижималась…
Иногда ты куда-то перемещала мою руку, и я чувствовал какое-то вздрагивание внутри твоего тела. В этот момент ты так нежно гладила мои пальцы, словно хотела моей ладонью успокоить свое сердце. Да, да, тогда мне казалось, что так бьется твое сердце, и ты хочешь успокоить его. (Ну, когда болит живот, его же поглаживают.)
Сейчас смешно: дураком был, надо было откинуть одеяло!.. Хотя вру, не смешно и дураком себя не считаю. Хорошо, что я на большее не осмелился. Хотя, конечно, думаю и мечтаю о тебе…
Но даже то, что происходило, для меня было подвигом. И как я умудрился? Откуда во мне такое взялось? Еще ни разу ни с кем не целовался, ни до кого не дотрагивался и вдруг сразу такое. Как-то перебарывая стеснительность и страх (был как в полусне), я продолжал сидеть на кровати, рука моя лежала на тебе… и я, по-моему, еще о чем-то разговаривал с ребятами, видимо, делая вид, что просто сижу и ничего не происходит. Все как-то непроизвольно. В начале непроизвольно…
***
С самого утра думал о вчерашней «дискуссии» с Викой. (По радио передают интересную беседу, видимо, «Пионерская зорька»… Вот, кажется, заканчивается… Это было «Знамя дружины» – для более взрослых ребятишек. Теперь можно сосредоточиться). Так вот, сегодня у меня появлялось «жизнерадостное» (да, в кавычках!) настроение. То есть я улыбался, но не радовался. Вчерашний разговор мне казался смешным… и интересным. Вернее, каким-то загадочным, неясным. Все эти слова «предложение», «запутывание навсегда», свидания без «чего-то еще», «по-взрослому»… Я злился на себя, жалел, что был не совсем откровенен. Вернее, был совсем не откровенен, прибегая к намекам и неопределенностям. Наверное, именно запутал ее. Поняла ли она о «просто так»? Конфликт может повториться. Да, рано или поздно повторится. Надо было сказать прямо и определенно: о «предложении» не может быть и мысли и потому только одно – будь моей любовницей, и на этом все!
Конец ознакомительного фрагмента.