Чтение онлайн

Действительно, расположенные рядом дома поселка носили на себе следы начавшегося разрушения. Один жилой дом был заметно для глаз приподнят с одного угла, и внутри все в нем наклонилось. В квартире, куда зашли Забавников с Дубровиным, какой-то смешливый паренек заметил, что жильцам скоро придется ходить по стене, так как пол займет место стены.

— Вот вам факт, проверенный мной лично, — сказал профессор не без торжественности. — На этом участке дороги несколько лет назад были построены сто четырнадцать зданий. Сейчас сто тринадцать из них, то есть все, кроме одного, разрушены полностью или наполовину. Видите, во что обходится пренебрежение вечной мерзлотой?

Володя прожил у Забавниковых дней десять, работая под наблюдением профессора над проектом и попутно знакомясь с опытами лаборатории. И чем больше он узнавал профессора и его помощников, тем большим уважением проникался к их труду. Сам Сергей Кузьмич вызывал в нем восхищение энергией и живостью характера, почти детской радостью по поводу каждой находки в работе, добротой, с какой старик отдавал свои знания.

Настало время отъезда, и Дубровин почувствовал — ему не хочется уезжать. Он с грустью думал: «Теперь мне сюда не выбраться, и я больше их не увижу». Он понимал, что ему будет не хватать Шуры.

Все это время он наблюдал за ней. Все здесь касалось Шуры, и Володя убедился в трудолюбии и деловитости девушки, удивительно уживавшихся в ней с непоседливостью и мальчишеской проказливостью. Смех и пение ее возникали то тут, то там и часто резонировали в колбах и пустых стеклянных сосудах большой химической комнаты, где за лабораторным столом устроился со всеми чертежами Дубровин.

Шура, казалось, избегала Дубровина, а встречаясь, предпринимала словесную агрессию, но так простодушно, что он только улыбался в ответ.

— Что же вы улыбаетесь этой вашей сладкой улыбкой, ведь я вам неприятные вещи говорю? — спрашивала она сердито.

— Нет, приятные, — отвечал Володя.

— Я сказала, что вы появились тогда у костра среди ночи, как мокрая, общипанная курица. Что же тут приятного? — не соглашалась Шура.

…Однажды, когда она возилась с бюреткой у лабораторного стола и попросила его посмотреть, правильно ли установлен уровень жидкости, и он подошел сзади, случилось происшествие, которое ее рассердило: Володя дотронулся губами до ее щеки. Шура совсем перестала с ним разговаривать и делала вид, будто вовсе его не замечает. Лишь накануне отъезда подобрела, сама подошла к нему и о чем-то спросила, была непривычно тихой и кроткой.

Профессор сидел в своем кабинете и писал письмо начальнику строительства, а Шура развлекала Володю пением, подыгрывая себе на гитаре. Вошел Фетисов, накануне вернувшийся из тайги. Шура бросилась к нему, передала гитару и попросила что-нибудь сыграть. Усмехнувшись, забайкалец взял гитару, пригладил усы и неожиданно для Володи заиграл танго. Володя расхохотался.

— Смешно, правда? — спросил Фетисов добродушно и предложил: — Потанцуй с Шурочкой. Я что-то давно не видел, как танцуют. В тайге это дело, брат, не налажено пока.

Играл он ловко, слегка покачиваясь и с видимым удовольствием глядя на танцевавшую пару.

— Я не представляю, что будет с папой, когда вы уедете, — прервала молчание Шура, чуть отклоняясь и заглядывая темными глазами в лицо Володи. — Он влюблен в вас и все время надоедает мне разговорами о ваших достоинствах. Вряд ли ему хочется с вами расставаться.

— А вам? — спросил Володя, имея в виду последнюю фразу девушки. — Как вы?

— Что я? Влюбилась ли в вас? Нет еще, не успела.

— Зря, — в тон ей ответил Володя. — Вот уеду, и законсервируетесь вы в этой своей вечной мерзлоте.

— Ах, так! — возмутилась Шура и хотела уйти.

Володя не отпустил ее. Павел Иванович бойко заиграл вальс и, будто подслушав их разговор, сказал:

— Танцуй, Шурочка, пользуйся случаем, пока кавалер не уехал. Скоро танцевать будет не с кем.

— Не сердитесь, — тихо и решительно сказал Володя, — я же пошутил. А сейчас скажу всерьез: мне не хочется уезжать. Понимаете? Мне трудно представить, что я вас и Сергея Кузьмича больше не увижу. А ведь так может получиться, так часто получается из-за недомолвок и условностей. Представьте себе: мы встречаемся лет через десять, и вы, став важной дамой, вроде вашей лаборантки, объявляете мне: тогда, мол, десять лет назад, мне не хотелось, чтобы вы уехали. Лучше скажите мне об этом сейчас, — снова не удержался Володя от шутки, прикрывая ею свое волнение.

Он говорил шепотом, почти касаясь губами лица девушки. Она слушала внимательно, и щеки ее полыхали румянцем.

— Вы опять шутите, — с неуверенностью сказала она.

— Нет, не шучу.

— А что будет, если я скажу сейчас: ну, не уезжайте? Вы все равно уедете.

В словах девушки прозвучала горечь.

Они не заметили Сергея Кузьмича, стоявшего в дверях. Профессор переглянулся с Фетисовым, продолжавшим перебирать струны. Видимо, одна мысль пришла им в голову: хорошая пара.

Вручая Володе письмо, Сергей Кузьмич пристально посмотрел на него и сказал:

— Теперь вы видели, как мы живем, как работаем. Если вам у нас понравилось и вы захотели бы поработать со мной, без колебаний приезжайте, я с радостью приму вас. Сейчас я не требую ответа — поезжайте к себе, подумайте, а потом пришлите письмишко.

— Я уже подумал, Сергей Кузьмич, и отвечу не потом, а сейчас. Мне очень хочется работать с вами, и, если начальник строительства меня отпустит, я приеду.

Поезд уходил рано утром. Володя встал чуть свет и собрался потихоньку, не нарушая покоя еще спавших хозяев. На улице его встретила утренняя свежесть. Подножия сопок стояли в сиреневом море тумана. Сад благоухал. Солнечные лучи, только что пробившиеся сквозь листву, еще не осушили чистой росы на цветах и траве.

На дорожке перед ним появилась Шура, свежая и розовая.

— Мне очень стыдно говорить вам это, но я все-таки скажу, — проговорила девушка, опуская глаза. — Я думала ночью над вашими словами. В самом деле, почему я не могу вам сейчас сказать то, что думаю? Я не хочу, чтобы вы уезжали. Не хочу скрывать, что сейчас мне почему-то очень тяжело, очень грустно. Я жалею, что несколько дней дулась и не разговаривала с вами. Вы вернетесь, Володя?

— Вернусь. Обязательно, — сказал он и скрепил это обещание пожатием обеих ее рук. — Теперь я не могу не вернуться. Пусть меня там Кольцов разрежет на части, я все равно вернусь к вам!

И он побежал на станцию, откуда уже слышались свистки подходившего поезда.

СЧАСТЛИВАЯ ЗИМА

Не сразу решился Дубровин пойти к начальнику строительства и просить перевести его в лабораторию Забавникова. Против ожидания, Кольцов не удивился — профессор писал ему об этом, — но не одобрил намерения Володи. После вторичной просьбы, высказанной упрямо и настойчиво, начальник строительства сказал:

— Ты мне нужен как инженер, а не как сотрудник лаборатории… И я не уверен, что твой шаг есть результат серьезного размышления. Инженер Дубровин через год может стать видным человеком на стройке. Сотрудник лаборатории Дубровин будет до старости копаться в проблемах вечной мерзлоты. Во всяком случае, я могу отпустить тебя только после того, как развернутся работы на порученных тебе объектах. У меня нет сейчас человека для замены. Наладишь дело — поезжай хоть на Игарку.