Чтение онлайн

Хотя со временем мифотворчество превратило потерявших Прародину и прибывших в Японию представителей развитой цивилизации в морских божеств, память об их лемурийских корнях до сих пор существует в современном культе Му-Наката-Но-Ками, который исповедуют посвященные секты Джингу-Кого, считающие себя потомками первых жителей Японии после потопа. В их главных святилищах в Осаке — Сумиеши-Таиша и Муннаката-Таиша — предположительно хранятся летописи Му-Наката-Но-Ками, на много столетий предшествующие появлению первых официальных исторических хроник в Японии.

На этом портрете, написанном в конце XIX века, принцесса из Оаху держит ветвь, символизирующую священное древо, почитаемое ее предками в Хиве, затонувшей прародине гавайского народа

Ныне ама живут главным образом в прибрежных районах залива Сахети в префектуре Оита, их прежние поселения считаются одними из самых древних мест обитания в стране: Минаби Амабе-гун (префектура Оита), Амабе-чо (префектура Токусима), Каиши-чо (префектура Ниигата) и Итоман-чо (префектура Окинава). Эти территории совпадают с зонами расцвета культуры Дземон. Археологические данные свидетельствуют о резком окончании японской эпохи палеолита и появлении древнейшей известной керамики, а также навыков городского планирования, ловли рыбы в открытом море. Изобретение рычажного гарпуна для охоты на морских млекопитающих доказывало, что древним жителям были знакомы дальние морские путешествия. Об их познаниях в астрономии говорят Каменные круги Комакина и Ою на севере острова Хонсю. Впрочем, это не единичное доказательство, по всей стране обнаружены стоячие камни, многие из которых ориентированы на важные небесные феномены.

Выдающийся образец был найден в конце 1990-х годов под густым лиственным покровом, маскировавшим его местонахождение на вершине крутого холма в окрестностях города Набеяма на северо-западе Японии. Два восьмифуговых стоячих камня с выцветшими солнечными символами на восточных гранях расположены точно так, что узкая щель между ними позволяет на короткое время увидеть солнце утром в день середины лета.

Этот день и поныне празднуют по всей стране — таково долговечное культурное влияние астрономов эпохи неолита в Японии. Здесь он известен как Бонмацури и проводится в честь мертвых, которые, прежде чем подняться на небеса, должны пересечь реку Санзу-но-Кава. Для этого им нужно нанять лодочника, родственники усопшего до сих пор повязывают ему на шею мешочек с несколькими монетами. Традиционный японский обычай имеет разительное сходство с древнегреческим обрядом, согласно которому при похоронах мертвым давали монеты, предназначенные в уплату паромщику на берегу реки Стикс. Невольно вспоминается также рассказ греческого философа Эвгемера, утверждавшего, что он лично посещал руины царства, похожего на Лемурию, в конце IV века до н. э.

Японские монолиты-близнецы, в окрестностях Набеямы были точно сориентированы, на восход солнца в день середины лета лемурийскими жрецами-астрономами. Фотография Нидеюки Сузуки

Общие астрономические функции и сходство с подобными сооружениями в других странах — Стоунхендж в Британии, Карнак во Франции — указывают на распространение культуры мегалитического строительства из тихоокеанской Прародины в Западную Европу более шести тысячелетий назад. Другие находки свидетельствуют о плаваниях лемурийцев в противоположном направлении — в Южную Америку, где Бетти Меджерс из отдела антропологии при Национальном музее естественной истории в Вашингтоне и археологи Клиффорд Эванс и Эмилио Эстрата обнаружили свидетельства культуры Дземон в Вальдивии (Эквадор). Образцы керамики, найденные ими в середине 1960-х годов, украшены характерными шевронами, узорами из костей и полосок, подтверждавшими связь с культурой Дземон.

«В университете нас учили, что культурное развитие Нового Света происходило независимо от Старого Света, — вспоминает Мейджерс. — Мы не думали о более ранних прецедентах до тех пор, пока Эстрада не указал на заметные черты сходства с керамикой Дземон в Японии… В1963 году мы совершили поездку из Токио на юг острова Кюсю, где изучили коллекции керамических фрагментов культуры Дземон. Сравнение их узоров с увеличенными фотографиями образцов из Вальдивии выявило поразительную степень сходства. Более того, контекст находок удовлетворял требованиям, определенным для отличия культурной диффузии от независимого изобретения. По обе стороны океана существовал комплекс культурных черт, лишенных функциональных ограничений, которые могли бы свидетельствовать в пользу их независимого воспроизводства; собрание образцов керамики ранней и средней культуры Дземон было продуктом примерно 6000 лет развития, начиная от примитивных образцов, в то время как древнейшая керамика из Вальдивии не имела местных прецедентов. Датировки для ранней и средней культуры Дземон и ранней культуры Вальдивии практически совпадали; и, наконец, течение Куросио обеспечивало проходимый маршрут с запада на восток».

«Присутствие керамической традиции культуры Дземон в Эквадоре свидетельствует о численности миграций — от нескольких судов до целого поселения. При раскопках также обнаружены игрушечные домики, флейты и подголовники, сделанные из керамики», — пишет археолог Гуннар Томпсон. Его иллюстрации, сравнивающие культурные особенности Дземон и айнов с народами, населявшими северо-западное Тихоокеанское побережье Америки, подтверждают их тесную связь. Стивен К. Джетт из подразделения тканей и одежды при Калифорнийском университете в Дэвисе отмечает: «Обычно принято считать, что носители культуры Дземон были предками исторически известных айнов с Северного Хонсю, Хоккайдо, Южного Сахалина и Курильских островов, а не современных монголоидных японцев». То же можно сказать о представителях племени ама, чьи генетические связи с айнами не вызывают сомнений. Дземон, айны и ама — все это лишь современные названия лемурийцев, путешествовавших по Тихоокеанскому кольцу в глубокой древности.

Легенды и следы необычных европеоидов в Океании находят археологическое подтверждение. Солхейм пишет о находках, «идентичных или сходных с культурой Дземон», на Тайване, Филиппинах, в Микронезии, Северной Меланезии, на северном побережье Новой Гвинеи и в Восточной Индонезии. «В 1972 г. сообщения о еще более древних фрагментах керамики, напоминающих культуру Дземон, поступили с острова Эфате на Новых Гебридах (теперь государство Вануату). В подтверждение визуальных впечатлений, говорящих в пользу давних времен, группа ученых впоследствии установила несомненную связь этих 14 фрагментов с ранней культурой Дземон на северном побережье Хонсю, датируемой 5200–3600 г. до н. э., когда уровень моря поднимался… Характеристики черепа и лиц айнов и полинезийцев тоже обнаруживают черты сходства».

Этот вывод подтверждается различными рукотворными предметами, о которых шведский антрополог Бенгт Анелл говорил еще в 1955 г., заметив, что «самые близкие аналоги полинезийских рыболовных крючков были найдены в Японии». Такое примирение археологии и мифологии служит подтверждением лемурийского культурного влияния во всем Тихоокеанском регионе от Азии до обеих Америк.

Культура Дземон внезапно возникла в Японии в конце последней ледниковой эпохи, примерно 12 500 лет назад, незадолго до того как другие иммигранты оставили свои следы в «Пещере Духов» в Таиланде в результате катастрофического наводнения, затопившего низменные земли Му и вынудившего по меньшей мере часть населения искать более возвышенные территории в других местах. Даже Грим Дэниел, ультраконсервативный редактор «Иллюстрированной археологической энциклопедии», признает, что «культура Дземон в Японии была удивительно изолированной, особенно от своего огромного соседа Китая, и скорее имеет больше общего с островами Тихого океана». Действительно, ранняя, средняя и поздняя фазы этой культуры соответствуют трем лемурийским наводнениям начиная с конца IV тысячелетия до н. э., за которым последовал катаклизм 2193 г. до н. э. и окончательная катастрофа в 1628 г. до н. э.

Эти драматические события отражены в одном из древнейших исторических документов Японии — «Фу-доки», «Записи Ветра и Земли». Произведение дополняется томами «Кодзики», или «Записки о деяниях древности», а также «Нихонги», «Японские хроники». Хотя они датируются 712, 713 и 720 г. н. э., все они были основаны на гораздо более ранних записях, не выдержавших испытания временем. Их создали в период расцвета национальной культуры, известный как период Нара, когда у ученых возродился интерес к прошлому. В «Кодзики» и «Нихонги» сказано, что первым императором Японии был Дзимму, происходивший от морского царя, правителя Великой Земли в Тихом океане, от которого он получил свое имя, буквально означавшее «сын Му». За ним последовал Камму, который заболел, будучи наследным принцем. Люди молились за его выздоровление в храме Муроджи, вероятно, древнейшем культовом сооружении Японии, где в закрытой секте посвященных до сих пор сохраняются принципы эзотерического мистицизма, представленные «Сыном Му». Темму, преемник Камму, известен тем, что переписал «Кодзики», «Нихонги» и две более древних книги, память о которых изгладилась. В этих источниках сообщается, что последним из доисторических правителей Японии был Мумайядо, родившийся в 593 г. н. э. и перешедший из синтоизма в буддизм незадолго до своей смерти. Лему-рийские корни этих царских имен не вызывают сомнений.

При поиске пропавших людей сыщики обычно начинают с расспросов в тех местах, где их видели в последний раз. Такая же процедура принята у детективов от археологии, которые пытаются обнаружить пропавшую цивилизацию в Тихом океане. Если она была достаточно мощной, чтобы повлиять буквально на миллионы людей, живущих вокруг Тихоокеанского кольца от Азии и Австралии через Океанию, Микронезию, Меланезию и Полинезию вплоть до Северной и Южной Америки, то ее название должно так или иначе откликнуться в народной памяти многочисленных сохранившихся культур. Она должна была оставить неизгладимый след в их коллективном сознании, особенно если эта цивилизация была сметена с лица Земли некоей жуткой катастрофой.

В самом деле, многократное повторение одного и того же названия среди разных народов, неизвестных друг другу и разделенных многими столетиями, огромными расстояниями, этническими или культурными особенностями, само по себе является убедительным свидетельством их общего исторического опыта. Если же это название к тому же ассоциируется со сходными темами, оно несомненно отражает реальные место и событие, пусть даже облаченные в покров мифов и легенд.

К сожалению, консервативные археологи и антропологи пренебрегают преданиями, называют их бесполезными сказками и ограничивают доисторические поиски раскопками и обломками керамики. Однако миф — единственное средство, с помощью которого народы, не знающие грамоты, сохраняют самые важные для них истины, словно вымерших насекомых в древнем янтаре. Мифы выдерживают испытание временем, потому что в их основе непреходящие ценности, которые находят отзвук в сердцах многих поколений. Достойно внимания, что варианты названий «Му» и «Лемурия» встречаются именно среди тех народов Тихоокеанского кольца по обе стороны океана, где исследователи ожидают найти их. Словно стаи птиц, они кружатся вокруг пустого места в безбрежности океана, где некогда находились их затонувшие гнездовья.