Предложение джентльмена
Шрифт:
— Спасибо, — прошептала она.
Коротко кивнув, леди Бриджертон вышла из комнаты и, пройдя по холлу, скоро скрылась из вида.
Прерывисто вздохнув, Софи взяла свою сумку и медленно спустилась по ступенькам лестницы. Подождав несколько секунд в холле, она решила выйти из дома. Стоял замечательный летний денек, и Софи решила, что отличная погода поможет хоть немного развеять ее дурное настроение. Кроме того, в холле она запросто могла столкнуться с кем-то из дочерей леди Бриджертон. И хотя Софи была уверена, что будет очень по ним скучать, прощаться с ними не входило в ее намерения.
Держа в руке сумку, она открыла входную дверь и спустилась по ступенькам лестницы.
Скоро подадут карету. Минут через пять, десять, а может быть…
— Софи Бекетт! — раздался хорошо знакомый женский голос, и сердце Софи ухнуло. Араминта! И как только она могла забыть?
На секунду замерев, она лихорадочно огляделась по сторонам. Куда бежать? Если назад, в дом Бриджертонов, Араминта поймет, где ее искать, а если вперед…
— Полиция! — закричала вдруг Араминта. — Полиция! Сюда! Ко мне!
Выронив сумочку, Софи пустилась наутек.
— Хватайте ее! — истошно завопила Араминта. — Держите воровку!
Софи продолжала бежать, понимая в то же время, что прохожие и в самом деле сочтут ее воровкой.
Но остановиться она не могла. Она неслась во всю прыть, так что ветер свистел в ушах. Вперед и вперед, подальше от Араминты.
И вдруг какой-то мужчина подскочил к ней и толкнул с такой силой, что Софи упала на тротуар.
— Есть! — крикнул он. — Поймал!
От боли у Софи потемнело в глазах, а мужчина держал ее так крепко, что она еле дышала.
— Ну наконец-то! — прошипела Араминта, подбегая. — Наконец-то попалась эта стерва Софи Бекетт!
Софи яростно взглянула на нее. Не было слов, чтобы выразить свое возмущение, не говоря уже о том, что ей было слишком больно говорить.
— А я тебя искала, — объявила Араминта, улыбаясь недоброй улыбкой. — Пози сказала, что видела тебя.
Софи устало закрыла глаза. Скорее всего Пози открыла секрет, сама того не желая.
Араминта поставила ногу рядом с рукой Софи, потом, улыбаясь, наступила ей на руку.
— Не нужно было красть мои вещи, — проговорила она, и ее голубые глазки злорадно блеснули.
Софи лишь простонала. Слов по-прежнему не было.
— Вот видишь, — весело продолжала Араминта, — теперь я могу упечь тебя в тюрьму. Давно я этого хотела, а сейчас и правда на моей стороне.
И в этот момент к ним подбежал другой мужчина.
— Полиция уже едет, миледи. Сейчас эту воровку увезут.
Софи прикусила губу, обуреваемая двумя желаниями: чтобы полиция немного задержалась, до того момента, как леди Бриджертон вышла бы из дома; и чтобы приехала как можно скорее, чтобы Бриджертоны не видели ее позора. Сбылось второе желание. Не прошло и минуты, как приехала полицейская карета, Софи бросили в нее и отвезли в тюрьму. И единственное, о чем она была в состоянии думать по дороге, — это о том, что Бриджертоны никогда не узнают, что с ней случилось, и, быть может, это и к лучшему.
Глава 21
"Вчера у парадной двери особняка леди Бриджертон на Брутон-стрит произошло целых два интересных события!
Во-первых, Пенелопа Фезерингтон была замечена в компании не одного, не двух, а трех братьев Бриджертонов — неслыханная роскошь для бедной девочки, не пользующейся никакой популярностью на всевозможных великосветских мероприятиях. К сожалению, как и следовало ожидать, мисс Фезерингтон отправилась восвояси под руку с виконтом — единственным женатым мужчиной из трех.
Если мисс Фезерингтон каким-то непостижимым образом удастся затащить кого-нибудь из братьев Бриджертонов к алтарю, значит, вне всякого сомнения, можно считать, что мир перевернулся и автору этих строк, мнившей себя докой в любовных делах, можно срочно подавать в отставку.
Во-вторых — словно истории с мисс Фезерингтон недостаточно для сплетен, — три часа спустя прямо перед той же парадной дверью особняка леди Бриджертон произошла стычка графини Пенвуд с неизвестной женщиной. Похоже, эта особа, которая, как подозревает автор этих строк, служит горничной у леди Бриджертон, раньше работала на леди Пенвуд. Леди Пенвуд уверяет, что эта девица — имя которой так и осталось тайной — два года назад совершила у нее кражу, и бедняжку немедленно препроводили в тюрьму.
Автор этих строк не знает точно, как сейчас карается кража, однако подозревает, что за кражу у графини наказание должно быть довольно строгим. Вышеупомянутую несчастную могут подвергнуть смертной казни, в лучшем случае выслать из страны.
На фоне этих двух событий войны за прислугу, о которых автор этих строк писала в прошлом месяце, кажутся сейчас малозначительными".
«Светские новости от леди Уислдаун», 13 июня 1817 года
Первым побуждением Бенедикта на следующее утро было налить себе стаканчик бренди. За ним второй и, быть может, даже третий. Пускай в такой ранний час пить спиртные напитки неприлично, однако лучше уж пребывать в алкогольном опьянении, чем испытывать такие адские муки, которым его подвергла вчера Софи Бекетт.
Но потом Бенедикт вспомнил, что договорился со своим братом Колином пофехтовать сегодня утром. И внезапно ему ужасно захотелось проткнуть братца рапирой, и желание это не имело ничего общего с прескверным настроением Бенедикта.
«Ведь на то и существуют братья, — мрачно улыбнулся про себя Бенедикт, натягивая костюм для фехтования, — чтобы вымещать на них злость».
— У меня есть только один час, — сообщил Колин, надевая на фехтовальную рапиру защитный наконечник.
— Ну и что? — ответил Бенедикт, делая несколько выпадов, чтобы размять ноги. Он не занимался фехтованием довольно продолжительное время, и сейчас ему приятно было чувствовать в руке рукоятку рапиры. Он воткнул ее в пол, и лезвие рапиры слегка выгнулось. — Вполне достаточно, чтобы тебя обыграть.
Колин, не успевший пока надеть маску, раздраженно воздел глаза к небу.
— Ну что, готов? — бросил Бенедикт, выходя на середину зала.
— Не совсем, — ответил Колин, следуя за ним. Бенедикт сделал еще один выпад.
— Я же сказал, что не готов! — крикнул Колин, отскакивая в сторону.
— Давай быстрее! — скомандовал Бенедикт. Чертыхнувшись, Колин бросил:
— Черт подери, что это на тебя нашло?
— Ничего! — буркнул Бенедикт. — А с чего это ты взял, что на меня что-то нашло?
Колин попятился и, когда расстояние между ним и Бенедиктом оказалось достаточным для того, чтобы начать матч, насмешливо проговорил:
— И сам не знаю. Наверное, с того, что ты мне чуть было не снес голову.
— У меня на рапире защитный наконечник.
— Но ты ею рубишь, словно саблей.
— Так гораздо интереснее, — деланно улыбнулся Бенедикт.
— Только не для моей шеи. — Колин размял пальцы на одной руке, после чего, переложив рапиру в другую руку, размял пальцы и на ней тоже. Выждав несколько секунд, спросил: